Шрифт:
Меня трясут, называют по имени. Голос Виктории, мягкость её рук на щеках.
– Керри, дорогой, – она нависает над моим неподвижным телом, я же не могу и вздохнуть. Перед глазами убийца и этот несчастный пацан. Каждый раз, возвращаясь в тот сон, я не в силах его спасти.
– Керри, ты как? – Виктория вскакивает с кровати. – Подожди, я принесу воды. – И убегает на кухню.
Этот парень в двери… я пытаюсь вспомнить лицо, но никак не могу. Я вроде бы видел уже этот дом, этот номер на доме двести двенадцать, я помню его, эту дверь, эту звенящую штуку над дверью, как же её, чёрт возьми… В коридоре шаги жены, она подаёт мне стакан.
– Двести двенадцать, – говорю я немного отпив.
– Что? – Она смотрит на меня растерянным взглядом, пытаясь хоть что-то понять.
– Номер дома – двести двенадцать…
– Это просто кошмар, – она гладит меня по щекам, – ничего не было, Керри.
– Правильно, только будет.
– Что?
– Я вижу этот сон постоянно, почти каждую ночь.
Она смотрит недоверчиво странно.
– Ты не видишь кошмаров, милый, ты спишь как дитя.
Я смотрю на неё и понимаю, что здесь моего – ничего, даже сны и то не мои.
Этот не мой чёртов мир, и жена не моя, и дети…
Этот парень – тоже ребёнок, подросток, начавший жить!
Двести двенадцатый номер.
Я вспомнил этот дом!
Кое-как встав с кровати, я вышел из спальни, натыкаясь на стулья и стены, наступив на пару игрушек, врезавшись в огромный комод, я на ощупь ищу ключи.
– Два часа ночи, Керри, – сзади шептала Виктория, – куда ты?
– Мне нужны ключи от машины.
– Ты босиком!
Это не важно, совершенно не важно, я нашёл ключи и вышел во двор.
Этот дом номер двести двенадцать, та же дверь и тот же забор…
– Ловец снов! – кричу я на всю округу. – Это был ловец снов!
– Что? – за мной бежит Виктория. – Пожалуйста, надень обувь.
– Штука над дверью и номер дома, звенящая штука и номер…
– О чём ты там говоришь?
Я открываю машину и бардачок, нахожу распечатку газеты с той самой статьёй.
– Вот об этом, – тычу я пальцем на фото.
Виктория всматривается в статью.
– Что это значит?
– Ловец снов на двери, номер двести двенадцать и вот этот пацан!
– Это кто?
– Мой кошмар! У нас есть пистолет?
– Пожалуйста, ты меня пугаешь, – чуть не плачет она.
– В доме есть пистолет?
По глазам её видно, что нет. Я нахожу в машине деньги, сажусь за руль, закрываю дверь. По стеклу стучит Виктория, я даю по газам.
4 глава
Как-то в прошлом, то есть в будущем, в общем, в том прошлом, что ещё не наступило, я писал статью об одном магазинчике на 42-й улице, в котором днём торговали фильмами для взрослых, а ночью оружием и наркотой. Раньше оружие продавали всем, почти всем, но потом в одной из городских перестрелок убили сына известного сенатора. Число легальных магазинов сократили в разы, но теперь и у них не купить без лицензии. Лицензии у меня нет.
Этот же видеопрокат прикрыли осенью 2023-го… Подождите, а какой сейчас месяц? А какой тогда был день? Нет, этого я точно не помнил. Может, и в прошлом хозяина магазина что-то да изменилось, может, его не повяжут или не повязали пока. Главное было успеть. Искать сейчас ещё одну такую же точку – точно не вариант, да и на кого я нарвусь? Я посмотрел на себя. Видок у меня был тот ещё – трусы да футболка, хотя для того, кому срочно нужен был пистолет, вид был как раз подходящий.
Достав распечатку газеты, я опять посмотрел на него. Да, парень, это был ты. И тебя скоро прикончат.
Я выехал на ближайший перекрёсток и через несколько километров уже мчал по той самой дороге, которая и должна была привести к нужной мне улице.
Местечко не из приятных, меня пробирало холодом… И чего бы мне не жить как жилось? Всё же отлично: Виктория, дети, я почти к ним привык. У меня будут семейные праздники, начальная школа и выпускной, я отдам их в хороший колледж, я могу себе это позволить. А потом, разрешив Роско пойти на его первую вечеринку, мы с Викторией засядем с биноклем в кустах и будем следить за тем домом. Или нет, лучше позволить ему проводить вечеринки у нас. Надо будет поставить скрытые камеры и наблюдать за ними тайком. Интересно, это законно, следить за своими детьми? Этот чёртов переходный возраст, от него одни проблемы, а если он напьётся в колледже, а если… А если это всё оставить как есть? Улицы проносились быстрыми пейзажами, быстрыми домами и дорогами, фонарями, вывесками, силуэтами тех домов, я не видел почти ничего.
Это всё не моё!
Не моя жена, не мои дети, и первый страх за них, первая гордость – это тоже всё не моё.
Я вспомнил бездыханное тело Анны, она лежала на мокром асфальте, пропитанном кровью, что вытекала небольшим ручейком из-под её неподвижного тела. Я не знал, как её спасти, не знал, как вернуть всё обратно, но я знал, что ещё мог помочь этому парню из моего сна, он, наверное, даже не думал, что его хотят пристрелить.
Вот он. Я остановил «Мерседес» возле вывески с обнажённой девицей.