Я пригладил новую причёску и улыбнулся.

– Я что, выпрямил передний зуб? – припал я к зеркалу. – Он всегда налегал на соседний… Боже, да я исправил все свои зубы! А они вообще мои? – Я постучал по ним – белые как фарфор. Сколько тысяч на них ушло?

Да, не так уж я был и плох. Оглядел дом и мебель, которая не из дешёвых, и пару картин на стене с автографом художника. Дом был, кажется, в два этажа, по крайней мере, широкая лестница в холле говорила о многом, как и высокие потолки, как и стены, которые не охватить быстрым взглядом, – всё говорило о том, что наверху как минимум ещё пять комнат. Чёрт возьми, я был богат.

Дети кричали друг на друга, оглушая меня звонким визгом. Я глубоко вздохнул. Не помогло ни черта. Мне казалось, у меня разрывался мозг.

На то, чтобы их догнать, ушло полчаса, на то, чтобы выйти из дома, – ещё столько же. На то, чтобы понять, что отец из меня никакой, ушло меньше минуты. Младший вырывался из рук, старший колотил игрушечным молотком по чьей-то дорогущей машине.

– Эй! Это чужая машина!

– Это наша! – кричал он и продолжал колотить.

– Серьёзно, вот это моя?

Мы еле уселись в машину. Как застёгивать эти ремни на детских креслах? Они всё ещё кричат, не замолкая ни на секунду.

– Нелегкое утро, да, Керри? – какой-то парень в спортивном костюме пробежал мимо меня. – Я зайду к тебе в пятницу, посмотрим футбол, – помахал он мне.

И я помахал незнакомому парню.

Эта чёртова жизнь навалилась на меня лавиной, не давая даже вздохнуть.

Дети били в сиденье сзади, у меня разболелась спина.

Я отвёз их в детсад. С третьего раза. Потому что два первых были не наши.

– Здравствуйте, мистер Мильтон, опоздали сегодня? – встретила нас воспитательница. – А это вам, – передала она мне детский рисунок.

Какие-то страшные гуманоиды или то были люди?

– Мы вчера рисовали семью, – улыбалась она.

– Ах, это мы? – кивнул я. – Не узнал.

– Что вы, что вы, по-моему, очень похожи!

Действительно, один в один…

Засунул листок в бардачок. Вбил в навигатор адрес. Двадцать три километра до места.

Надавил на педаль – боже, двигателя даже не слышно, отличный «Мерседес», и пробег почти нулевой, какой это год?

Я достал телефон – 2023-й. Я был моложе лет на пятнадцать. И правда, посмотрел в зеркало заднего вида – ни одной морщинки, ни седых волос.

У меня жена и два сына, и оба похожи на Викторию, так даже легче, хорошо, что не на меня, так, будто и не мои. У меня дорогое авто, дорогой телефон и дом, да, у меня потрясающий дом, это элитный район, я и подумать не мог, что могу жить в таком районе.

Эта жизнь была значительно лучше моей, если бы не одно «но» – это была не моя жизнь.

Тот тип изменил моё прошлое, поставив меня вместо Стива, он просто поменял наши задания на тот день. Значит, о смерти мистера Кларка должен был писать Стив! Если он вообще об этом писал…

Через полчаса я был возле той самой библиотеки, ещё через пару минут возле той самой тётки в кошачьих очках, поверить не могу, что это всё ещё она.

– Все газеты в архиве, – сказала библиотекарь.

Я сел за компьютер, вбил номер и дату: 5 ноября, 2018 год.

Всё та же газета. Вот только…

Здесь была уже другая статья. Ни о каком мистере Кларке не было ни слова, что, в принципе, понятно, но о пекаре Селиме, отличном муже и порядочном семьянине, тоже не было ничего. Ни одного некролога. Кто исправил статью? Почему опять?

На её месте фото прыщавого парня около какого-то дома, с какой-то грамотой в руках.

Я вчитывался в статью. В каждое слово, будто убеждая себя, что мне не мерещатся эти слова, не мерещится это новое фото, эта чёртова новая жизнь.

«Молодой вундеркинд выиграл международную олимпиаду по физике, чем обеспечил себе внеконкурсное поступление в лучший вуз страны. Этан Невилл обошёл всех участников, набрав максимальное количество баллов…»

– Это ещё кто такой, чёрт возьми!

– Кхм, – сказала тётка за стойкой.

Я перечитывал статью раз за разом, и от того она не становилась понятней.

– И чем им помешал мистер Селим? Нормальный же был некролог! – мой голос разлетелся звонким эхом, застряв в каждом углу читального зала.

– Я бы вас попросила потише! – шикнула тётка в очках.

– Извините, – я вышел из-за стола, пытаясь собрать свои мысли…

Почему всё опять изменили?

– Значит, о смерти Кларка ничего нет… как и о смерти пекаря Селима, – говорил я сам с собой.