Шрифт:
Та самая распечатка газеты, с которой ко мне и приходил мистер Шёнау.
– Надгробие на месте, – она протянула мне листок.
Я потёр глаза и уставился на ту же статью. Всё тот же некролог, всё то же надгробие и дата смерти – всё та же.
Я ничего не понимал.
– Этого не может быть! – приподнялся я, но тут же рухнул на кушетку от сильной головной боли.
– Я всё думала, – говорила Селена, – что статья исчезнет, но она так и осталась здесь.
– Мне нужен телефон, – сказал я.
У меня дрожали руки, трубку помогла держать Селена.
Я набрал мистера Шёнау.
Через пару гудков он снял трубку.
За долю секунды я понял, что даже представиться ему не могу. То есть могу, но, если всё изменилось, если его дочь спасли, он меня даже не знает…
– Алло, – раздался знакомый голос.
Это он!
– Мистер Шёнау…
– Кто это?
– Этан Невилл.
– Кто?
Он не знает меня! Не знает!
– Мы договаривались о встрече…
– Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я сейчас на выпускном дочери.
У меня перехватило дыхание. Точно, ей же должно быть уже восемнадцать…
– Поздравляю, мистер Шёнау!
– Спасибо… А как вы сказали, вас зовут? И откуда у вас мой личный номер, у меня не отобразился ваш.
– Вы мне сами его дали.
– Когда?
Я повесил трубку.
– В прошлой жизни, – прошептал я.
– Ну как? – на меня смотрели все.
– У нас получилось!
7 глава
У мистера Шёнау закончились деньги. Нет, не так, это у нас закончились деньги, которые нам выделил мистер Шёнау. Уже через год. Спонсировать нас дальше было некому.
Но и я не мог остановить то, над чем так долго работал. Да и ждать лучших времён, как предложила Селена, было полнейшей утопией. Невозможно ждать того, что никогда не наступит. В мире больше не будет дешёвых ресурсов. По крайней мере, в таком количестве.
– Мы можем создать корпорацию, – как-то сказала Селена, выйдя из душа.
Мы уже полгода как жили вместе. Это было отличным решением, нежели романы на стороне. До той стороны ещё нужно было дойти, а мы почти не выходили из лаборатории.
– Корпорацию? – не понял я.
– Да, фирму. Тот человек хорошо тебе заплатил. Но сколько ещё есть богатеев, с чьими детьми, например, могло что-то случиться.
– Господи, ты же не предлагаешь… Или предлагаешь?
Я уже ничего не понимал, она была так спокойна, что это спокойствие пугало даже меня.
– Нет, – рассмеялась она, – никого убивать мы не будем, эти детки сами с этим отлично справляются. Вот, посмотри.
Селена передала мне газету.
Сын известного политика умер от передозировки наркотиков у себя в ванной. Медики не успели его спасти.
– Придётся опять всё подчищать, – сказал я.
– Подчистим.
Я никак не мог разобраться, почему в этом мире всё ещё остаются доказательства случившегося. Почему не работает «эффект дедушки» – если мы исправляем прошлое, значит, и отпечатки этого прошлого должны были исчезнуть в настоящем. Но они не исчезали, как и эта чёртова газета с некрологом о профессоре Кларке. Нам пришлось взламывать все архивы библиотек и подменять ту статью на другую, с совершенно другим некрологом.
– Ну что ты думаешь?
Она так спокойно смотрела на меня, будто спрашивала: «Ну что ты думаешь, что приготовить на ужин?»
Если б хоть кто-то знал, о каких вещах мы сейчас говорили, то покрутил бы у виска. Вот только то, что является сумасшествием для одних, вполне реальная цель для других. Для нас же это было единственным выходом. И мы оба отлично это понимали. Никаких спонсоров, кроме как убитых горем отцов, мы не найдём. Никто не отдаст нам миллионы, кроме тех, кто больше не видел в них смысла. Для тех, кто терял больше, чем деньги, деньги становились ненужным придатком. Я навёл справки по мистеру Шёнау. Он продал все свои акции другим партнёрам и поселился с дочерью в шикарном доме на побережье. Я видел его дочь и читал о замечательном исходе её лечения. Как выяснилось, она была не единственным ребёнком с таким диагнозом, оказалось, после неё за эти годы были спасены ещё несколько десятков людей.
– Зачем отдавать деньги университету, если мы можем открыть свою лабораторию? – рассуждала Селена. – Мы будем богаты и свободны, Этан, о чём ещё можно мечтать?
Я мечтал лишь о том, чтобы работать. Чтобы ещё раз отправиться вниз по потоку времени, чтобы быть везде и нигде одновременно. Чтобы нарушать все условности, диктуя свои условия. Это было дороже денег, дороже жизни, дороже всего, что я когда-либо имел.
Я ещё раз взглянул на разворот со статьёй о погибшем парне.
– Подожди, это новая газета? – посмотрел я на дату.