Шрифт:
– А-а-а!
Верблюд резко остановился, и похититель грубо столкнул с него Ифе. От падения сердце ухнуло куда-то в пятки, и она зажмурилась. Но вместо того, чтобы удариться о песок, аментет оказалась в жёстком кольце чьих-то рук.
– Буйбу, кто же так с гостями обращается?
Тихий вкрадчивый голос прозвучал у самого уха. Со всех сторон раздались весёлые смешки.
– Красивая!
– Да на кой Сет нам красивая нужна?! Главное, чтоб золотишко аль оружие было.
Ифе резко распахнула глаза, безуспешно пытаясь вырваться из хватки. Мужчина, что поймал её, был одет в такой же светлый балахон, как и похититель. И тоже скрывал лицо под тканью.
– Ну, говори. Золото, оружие, что-то ценное при себе есть? – спокойно спросил он.
«Разбойники!» – поняла Ифе.
– У меня ничего нет! Правда ничего!
– Не надо так дрожать. Мы, конечно, те ещё ублюдки, но женщин уважаем.
Не разжимая объятий, мужчина смерил аментет внимательным взглядом странных белёсых глаз.
– Если у тебя ничего нет, то, может, у них будет?
Он резко развернул Ифе лицом к приближавшимся Атсу и Кейфлу. Её друзья, задыхаясь, бежали прямо в лапы к разбойникам.
– Женщин мы уважаем. А вот мужчин, которые не могут дать нам золота, чаще всего убиваем.
– У нас ничего нет! Отпусти!
Девушка билась изо всех сил, но её попытки вырваться были тщетными.
– Отпусти её! – послышался крик Кейфла.
– Руки убрал! – вторил ему Атсу.
Вор и хекау были уже близко. Ифе оглядела банду разбойников. Их было шестеро. Против двоих. А в следующий миг негодяев стало пятеро. Один с предсмертным хрипом упал на песок. В его шее торчал маленький метательный нож. Следом рухнули ещё двое.
– Какого?!
Мужчина, державший Ифе, старался использовать её как живой щит. Ещё три размытых точки просвистели в воздухе. И единственным живым разбойником остался тот, кто говорил с аментет.
Атсу и Кейфл, наконец, оказались около неё. Вор кинулся к Ифе, а принц стал внимательно озираться по сторонам в поисках таинственного спасителя.
– А ну стоять! – спокойно сказал разбойник.
Ифе ощутила, как острие кинжала упёрлось ей в рёбра. Атсу замер.
– Ты один. Отпусти девушку. Иначе умрёшь.
– Тогда сначала умрёт она.
– Я так не думаю, – низкий женский голос раздался откуда-то позади.
Руки разбойника разжались, и Ифе поспешно рванулась вперёд, прячась за спиной Атсу.
Выглянув из своего укрытия, она увидела сидящего на коленях мужчину. А над ним стояла высокая женщина в воинских доспехах, прижимая к его горлу маленький метательный нож.
– Назовись, – приказала незнакомка и рывком сдёрнула с лица разбойника ткань. Ифе увидела молодое лицо. На фоне светлого балахона его кожа казалась особенно тёмной, за исключением некоторых мест, обесцвеченных почти до белизны.
– Моё имя Одайон.
Мужчина ответил спокойно. Даже с достоинством.
– Я Кези. И твой судный день настал, Одайон. В Та-Кемет не место головорезам.
Атсу, Кейфл и Ифе в шоке смотрели на разворачивающуюся перед ними картину. Женщина взглянула на аментет.
– Это ты была жертвой этого человека. Тебе и решать его судьбу.
– Что? – пискнула Ифе. – Кто вы?
– Видимо, поклонница бога-карателя Анубиса, – ухмыльнулся Одайон.
Воительница никак не отреагировала на его слова.
– Я воин, дитя. Была воином и буду воином.
– Простите нам наши вопросы, госпожа Кези, но не каждый день можно таким чудесным образом спастись от разбойников, – с недоверием пояснил Кейфл. – Зачем вы нам помогли?
– Я дала обет Великому Карателю в главном храме сепата Инпут. Мой долг и суть обета – защищать невинных. Вершить правосудие над виновными. Карать тех, кто заслужил кары.
– Впервые слышу о таком, – сказал Атсу, не убирая руки с кинжала.
«Инпут? Обет Великому Карателю?.. Неужели это место, где поклоняются Анубису?» – думала Ифе, всё ещё с непониманием разглядывая спасительницу.
– Я читал о таких обетах. И о воинах, их принёсших. Даже видел нескольких, когда учился в другом сепате. Вы позволяете жертвам преступников самим избирать меру наказания, не так ли? – спросил принц.
Кези по-военному коротко кивнула.
– Ты прав. Эта девушка… – она указала свободной от ножа рукой на Ифе, – вольна выбрать, хочет ли сама убить напавшего на неё. Это также могу сделать я. И, разумеется, она может избрать путь милосердия. Тогда я свяжу преступника, и он останется в пустыне на милость богов.