Собрали всех коней, но часть воинов вынуждена была довольствоваться пешим ходом или сидеть вторыми позади седла. Дело подходило к полуночи. Сотня спешным маршем переправилась на берег протоки и затаилась под кручей, выслав разведку.

Егор с товарищем проползли к огням татарского лагеря и осмотрелись вокруг. Лагерь спал, сторожа тоже дремали у костра, кутаясь от поднявшегося ветра со стороны полночи. Он предвещал похолодание и снег.

– Я посмотрю тут, а ты гони к нашим, скажи, что самое время напасть. – Егор кивнул на лагерь. – Поведаешь сотнику о том, что мы видим.

Через полчаса сотня вышла на исходную позицию. Лагерь, слегка огороженный кибитками, легко пропустил нападавших. И хлыновцы молча, без ора, бросились на лагерь. Татары в ужасе разбегались, начальники тоже не очень спешили оказать сопротивление, но часть степняков всё же схватили оружие и ощетинились на хлыновцев. Рубка закончилась так же внезапно, как и началась. Большая часть татар убежала, бросив половину лошадей. Остальные были посечены или взяты в полон. Их оказалось больше сотни.

– Всё добро и провиант гоните на остров! – распоряжался сотник. – Полон гоните туда же! Там разберёмся. Оружие, особенно луки и стрелы, собрать! Обыскать кибитки!

Часть ушкуйников бросилась грабить лагерь, остальные погнали полон и коней с отарой овец к острову. Осторожно перешли через протоку. В лагере уже все проснулись, принимали полон и добро, особенно овец с конями.

Ликование мешалось с ужасом. Все понимали, что им на острове теперь делать нечего. Подойдут новые отряды татар и порубают всех без остатка.

Ахромей тут же распорядился:

– Грузите добро и провиант на коней – и в путь! Утром нас тут не должно быть! Пока лёд держит, перейдём Волгу и скроемся в степях. Авось погони не будет. Поторапливайтесь, ребята!

Народ так перепугался, что задолго до рассвета все уже выступили к Волге. Лёд уже истончился, пришлось переходить реку крайне осторожно, боясь провалиться в воду. Некоторые попали под лёд, двое утонули вместе с конём, на котором ехали. Но всё же они скоро оказались на правом берегу и тотчас устремились в степь, покрытую подтаявшим снегом.

До полудня никто их не преследовал. Затем далеко позади, с вершины бугра, заметили отряд человек до десяти. То, конечно, был передовой отряд разведчиков, и они быстро донесут своим о пути хлыновцев.

– Прибавить ходу! – прокричал Ахромей, и все беглецы спешно стали понукать коней и овец.

Вскоре увидели неширокую речку, скорее ручей, не шире сажени, и по нему бросились на заход. Ручей скоро ушёл к полночи. Люди выбивались из сил, но вечер был близок. И был шанс всё же укрыться где-нибудь в овраге, куда монголов не приведут следы.

Егор увидел, обернувшись, что три женщины едва бредут по корке подмёрзшего снега. Среди них увидел Гузель. Он придержал коня, сдал назад.

– Гузель, что с тобой? Устала? – Егор уже не обращал внимания на любопытные взгляды. Его охватывало бешенство на Ахромея. – Что, у атамана нет для тебя лишнего места? Давай руку, я тебе помогу сесть на коня.

После недолгого колебания Гузель протянула руку. Молча устроилась впереди на мешке с самым ценным добром, и Егор погнал коня дальше. Он наклонился к ней и прошептал:

– Что стряслось, Гузель? Почему Ахромей не побеспокоился о тебе?

– Он ничему не поверил и стал подозревать меня в измене.

– А во что он должен был поверить? – не понял Егор.

– Помнишь, мы обменялись с тобой? Ты мне – сапожки, а я тебе – украшение.

– Так то когда было!

– С тех пор и тянется его подозрение. И мои усилия мало помогают. Хотя и есть какой-то результат.

– Не говори загадками. Что за результат?

– А ты не будешь ругать меня? – повернула она голову, и в свете зари Егор увидел её зовущие и просящие глаза.

Тут же ответил решительно:

– Не бойся, не буду! А что?

– Я молилась и просила избавить меня от этого ненавистного человека.

– Ну и что с того? Что тут страшного?

– А то, что я хотела извести его, наслать на него болезнь и тем самым избавиться от него. Теперь понимаешь, как я боялась, что ты меня не поймёшь и оставишь. Что тогда будет со мною?

– Ты права, – мрачно изрёк Егор. – Но я не стану на тебя сердиться. Ахромей не должен был так с тобой поступать. А меня не бойся. Я что-нибудь придумаю. Уже темнеет, мы скоро должны остановиться на отдых. Ты отдыхай, а я подумаю малость. Вдруг что и надумаю. Обопрись на меня.

Вскоре вернулась разведка. Нашли место для ночлега в версте от ручья, и Ахромей распорядился держать путь туда.

В воздухе запахло сыростью, повеял ветер. Ещё не дошли до лога, где собрались ночевать, как пошёл мелкий снег, колючий и противный. Ветер уже давно поменял направление на полуденный, воздух потеплел. Появилась надежда, что монголы потеряют следы и хлыновцы сумеют вырваться на волю.