Шрифт:
– Что происходит? Почему вы плачете мам Вик?
– Гриш… у нас тут столько всего.
– Гриша, послушай. Пока ты тусовался с подругой, у нас произошло много событий.
– И? Брат, не томи!
– Юлька… она жива. И сейчас находится за этой дверью.
– Ты шутишь? – он застыл, смотря на меня ошарашенным взглядом.
– Нет, Гриш, Захар вполне серьезно говорит. Мы уже виделись с Юлей и… еще у нее есть сынок.
– Что? Мля, я не верю!
Он руками протер лицо и подняв взгляд счастливо улыбнулся.
– Это же четыре года! Четыре!
– Я же говорил, что моя жена жива. Правда и представить не мог, что у нас родился сын.
– Так, стоп. А что мы здесь делаем? Почему Юля там? – он указал на двери, а я тут же поник, взъерошив волосы.
– Юльке стало плохо. Гриш, она… ничего не помнит. После удара у нее амнезия.
– Вот черт. А как же тогда.
– Неоспоримые доказательства, - хмыкнул я, и присел в кресло.
– Голова у Юленьки заболела, да так резко. Я теперь переживаю.
– Все будет хорошо, Виктория Николаевна. Не волнуйтесь.
– Ты же и сам волнуешься, Захар. Можно подумать я тебя не знаю.
Да, мама Юльки была права. Я не мог не волноваться. Ждал так долго, наконец-то обрел, только-только осознал это и на тебе. Юлька в больнице. Словно кто-то свыше не хочет, чтобы мы были вместе. Постоянно какие-то препятствия, проблемы, сложности. Неужели адовой разлуки было так мало?
Включил экран телефона и грустно улыбнулся. Моя малышка с сыном. Да, теперь у меня на заставке стояло такое фото. Мои родные. Красивые. Ради них я готов на все.
Из палаты вышел врач.
– Кто из вас муж?
Я тут же поднялся, поравнявшись с врачом.
– Я.
– Мы сделали МРТ головы вашей жены. Слушайте, у нее шрам большой за ухом. Это откуда?
– В следствии катастрофы получила ранение. У нее амнезия…
– Ранение говорите… а есть какие-то заключения, справки, диагнозы?
– Увы, нет. Дело в том, что жена пропала тогда, и мы не виделись с ней много лет. И только недавно встретились совершенно случайно.
– Как жаль. Видите ли, в чем дело… извините, как к вам обращаться?
– Захар.
– Захар, у вашей жены опухоль.
– Что? – я переспросил в надежде, что мне послышалось.
– Эпендимома. Доброкачественная опухоль головного мозга.
– Что вы сказали? У моей дочери рак?
– Виктория Николаевна.
– Что он сказал, Захар? – женщина была на взводе, и мне самому хотелось кричать.
Я не понимал за что все это моей маленькой девочке.
– Травма головы в прошлом могла повлиять на новообразования.
– Что нужно делать? – спросил Гриша, сверля врача злым взглядом.
– Операцию.
– Она будет жить?
Меня интересовал этот вопрос больше всего.
– Будет, и даст Бог, долго и счастливо. Конечно, я не исключаю рецидив в будущем. Но главное спасти вашу жену сейчас.
Я кивнул и рухнул в кресло. Так же быстро снова поднялся и приблизился к врачу.
– Я хочу ее видеть. Пустите меня в палату.
– Идите, только не разрешайте ей волноваться.
– Хорошо.
Посмотрев на родных, заметил, как мне кивнула Виктория Николаевна. Бедная женщина. Столько страданий выпало на ее судьбу. И Юлька… она страдает не меньше. Но за что им все это? Ладно я мужик, но они-то женщины, и перенести столько всего – нужно иметь огромные силы.
Я вошел в палату.
Юлька лежала на кровати, и грустным взглядом смотрела на меня. Ее рука была проколота иглой, через которую поступали лекарства.
Бледная. Уставшая. Моя девочка.
– Где Гордей?
– Не волнуйся, сын с Русланом. Мой начальник безопасности.
Я прошел к Юльке и присел на стул около нее.
– Видела бы ты его лицо, когда твоя мама попросила Руслана посидеть с ребенком.
– Ему точно ничего не угрожает?
– Нет. Ради Виктории, Руслан готов на многое.
– У них отношения? – удивилась Юля, а я улыбнулся.
– Между ними чувства. Но мама его не подпускает к себе. Мне кажется, она думает, что если подпустит к себе другого мужчину, то предаст твоего отца.
– Глупости. Ей ведь тоже нужно жить дальше.
– Юль, как ты себя чувствуешь? – перевел тему, помню о диагнозе враче.
– Уже лучше. Голова не так болит. Врач сказал, что у меня…
Она замолчала, а я сжал ее ладонь.
– В самое ближайшее время тебе сделают операцию. Все будет хорошо.