Василиса здороваясь, смущённо кивает.

– Вечер добрый, – подхожу ближе, с беспокойством наблюдая, как губы её кривит натянутая улыбка, а глаза горят каким-то диким, первобытным ужасом.

Э-э нет, так мы точно первой ложкой и подавимся. Что же произошло с тобой девиц… глаза падают на её запястья, где тугими кандалами висят ритуальные браслеты. Вот и приплыли, мать твою!

– Кто на тебя браслеты инициации напялил Вася?

Девчонка ахает, половник падает в кастрюлю как утопленник к Болотнику, с таким же вязким “бульк” идёт ко дну, а Василиса, заламывая руки, ну точно актриса из старого фильма, выдаёт:

– Невиноватая я! Оно само!

– И вот потом они ка-ак защёлкнутся, – Василиса протягивает ко мне руки, смешно заламывая запястья. Поджимаю губы, чтобы не заржать. – Я не хотела воровать, правда — правда! Оно само как-то…

– Стырилось? – ну не могу промолчать. Настолько у девчонки смешное выражение лица.

– … да. – Серьёзно кивает она. – Стырилось.

– Да ничего бы ты сделать не смогла, – машу на неё рукой, с аппетитом продолжая ужинать. Хозяйка что надо, конечно. Такого наваристого и ароматного борща не ел с детства, как жива бабка была. Она, правда, не на плите его готовила, а запекала в печи, в казанке, да на рёбрышках подкопчённых. Борщ Василисы был, пусть и без пикантного копчёного вкуса, но не менее вкусным. А уж чесночок, сметанка да булка свежеиспечённого хлеба! Хороша хозяюшка, нечего сказать… это тебе не Волкова жена... прости Боги, не повезло, бедняге. А вот на этой, я б сам, может и женился бы: красивая очень, ладная, голосок, как ручеёк вьётся, в уж стряпня-я… Эх, если б не проклятье…

– Почему? – отвлекает от приятных мыслей Василиса.

– Потому что правду тебе охламоны сказали, – откладываю пустую тарелку, облизнув украдкой ложку, кладу в пустую тару. Впрочем, Вася замечает.

– Добавки?

Хотелось бы, конечно, но нет. Разговаривать серьёзные разговоры будем.

– Спасибо, хозяюшка, но наелся. Если в следующий раз, да на жаркое с мяском, запечённое с грибами белыми в духовке, а в завершение ещё укропчиком свежим посыпать…

– Завтра? – в голосе Василисы звучит надежда. – На обед приглашаю! Готовить очень люблю, – прилетает оправданием поспешным.

– Можно и завтра, чего нет… а сегодня, Вася, поговорим о браслетах.

Она вздыхает тяжело, смешно морщит нос.

– Не снять?

– Ты не воровка, – начинаю с самого начала, не отвечая на вопрос. – Буду говорить как есть. Раз навесила на себя активаторы, значит и этих балбесов слышишь, да? – киваю в сторону нахохлившегося ворона и невозмутимого Васиссуария.

Девонька, ну точно сама воробей какой, замирает, а затем понуро кивает.

– Но как ты… ты что же…– наклоняется ко мне близко-близко, так, что вид на все мною любимые прелести открывается божественный… ну не обделили Боги красотой её, однако. И красавица, и умница... и вообще, – тоже маг какой-то?

Я аж зависаю, позабыв о предмете пускания собственных слюней.

– К-кто? – закашливаюсь даже.

– Ну там, – неуверенно ведёт плечом, – колдун.

– Тьфу на тебя, – плюю, как положено через левое плечо. Тут же хватаю соль, сыплю туда же. – Нашла с кем сравнить, в самом деле! – смотрю с укоризной.

– Прости… а кто?

– Тот, с кем всем не везёт.

– Чёрный кот?

Васька демонстративно закатывает глаза.

– Согласен, – серьёзно киваю коту, – терпеть не могу это клише! Чтоб ты знала, Васенька, чёрные коты – на счастье. На наше, так уж точно и вообще… - я собираюсь разглагольствовать ещё, но девчонка внезапно морщится, бросает виноватый взгляд сперва на меня, и злой в сторону наглого котана.

– Что?! Уже умничает?

– Ну-у, не то чтобы…

– Что сказал? – требую я.

– Чтоб ты не растекался мыслью по древу… это... если коротко…

– На воротник бы тебя, Васиссуарий Венедиктович, – мотаю головой. – Но да ладно, прав он. В этот раз. Давай про браслеты.

– Не снять? – вновь повторяет свой вопрос Василиса.

– Сами спадут, как только обретёшь свою полную силу. Считай их активаторами, накопителями, по-разному называют. Кто-то, Вася, запечатал силы твои ведьмовские. Кто-то сильный. И вот если бы не попала ты в дом Яги, вряд ли бы они и проснулись когда-то.

– Яги?! – ахает она. – Бабы?

– Ну-у… бабы… ты Яде-то так не говори, она всё ещё обижается. Мы с мужиками прикол тянем, конечно, но она дуется.

– Ядвига? Баба Яга?

– Она самая.

– Охренеть, – не сдерживаясь, шепчет Вася. – А… Кирилл? Кто?

– О, а это нынешний Кощей.

– Б-бессмертный? – заикается она.

– Был, – киваю. – А сейчас вполне себе смертен, за Яду бессмертие отдал.

– Охренеть, – вновь повторяет Вася.

– Много тебе предстоит узнать, милая, но прежде, сходить к Мировому Древу и принять то, что ты ведьма.

– Очуме-еть, – подперев щеку ладонью, комментирует Василиса, когда я завершаю рассказ о Яде, Кощее и всех тех злоключениях, которые пришлось всем нам пережить из - за того, что бабка Яды запечатала её силы.

– Вот такая петрушка, да, – резюмирую, оглядывая бывших фамильяров Яги. – А судя по всему, твоя история с чем-то схожа. Ты – ведьма, с запечатанными силами. Кто это сделал и зачем стоит узнать как можно раньше. Ягу прочувствовать не мог сам Кощей, тебя же и браслеты признали, и звери. А значит, и навьи, чьи помыслы не слишком добрые тоже учуют.