Ужин я назначила на шесть и сейчас, пока на плите булькая кипящими овощами, готовился наваристый борщик, решила похозяйничать и обжить дом.

– Ну что, пушистая братва, – зову своих временных питомцев за собой. – Пойдёмте, искать где тут скатерти и вообще, что и чего…

Яким, поковылял к дверям, кряхтя как старый дедок. Поразительное нежелание летать у птицы! Васька, несмотря на свою упитанность, бодро потрусил вперёд, возглавляя процессию, шустро прикоснувшись к двери отделяющую кухню от всего дома, легко открыл, проскальзывая за порожек. Ну надо же, сколько силы в пушистой лапе! Как будто сама по себе перед ним открылась!

Чудеса, да и только которые, к слову, на этом не закончились. Стоило подумать или пробормотать под нос то, что ищу – оно находилось. Так, в отведённой для меня спальне, обнаружила старый, почерневший от времени ларец, окованный железом. Несмотря на древность, металл на углах и ажурной ковке блестел, словно только что отполированный. Кот с вороном облепили ларец, а птиц ещё и демонстративно по крышке постучал несколько раз.

– Некрасиво по чужим вещам лазить, – я с сомнением покачала головой.

Васька пихнул лапой сундук, словно он был невесомой шкатулкой, прямо к моим ногам.

– Если Яда спросит, так и скажу, что вы виноваты и уговорили. Пусть, лучше, буду слабохарактерной, чем вот это вот всё!

Звери выжидающе уставились на меня.

Сев по-турецки, прямо на пол, с каким-то невероятным предвкушением чуда открываю красивую расписную крышку сундука. Под ней нашлись вышитые скатерти с совершенно невообразимыми волшебными мотивами. Кого только не изобразила неизвестная мне мастерица! Работа была настолько тонкой, искусной и детализированной, что перед моими глазами буквально оживала сказка: вот зашумели зелёными листьями молодые веточки древнего леса, в чаще которого притаившись и выжидая, за юной девой наблюдает волк. Её белокурые волосы, бесстыдно треплет ветер, они смешиваются с высокими колосьями пшеницы, что оттеняют их жидким золотом. Девушка смеётся, широко расставив руки, кружась на месте она манит зверя к себе пальчиком... Ещё пара стежков и к ней навстречу выходит мужчина, чёрные волосы зачёсаны назад, поверх накинута, но не запахнута рубаха. Они обнимаются, застывают недвижимой скульптурой и только белый волчонок у их ног продолжает ластиться и прыгать нетерпеливо. Солнце греет им спины, пряча лица в тенях, завершая эпизод видом на тот же лес и красивый большой дом, стоящий вдали.

Я смаргиваю, смотрю на вышитую в руках скатерть.

– Всегда отличалась ярким воображением... Привидится же такое! – бормочу, откладывая полотно в сторону, вытаскиваю из сундука следующую. Вышитая гладь вновь оживает в моих руках полётом диковинной птицы и громадного трёхглавого змея. Они настолько разные: чешуйчатый, необъятный в своей мощи, пыщащий жаром дракон и намного меньше, но не менее завораживающая, играющая всеми цветами иссиня-чёрных и зелёных перьев птица. Они кружат в воздушном танце, играя наперегонки в воздушных потоках.

– Как краси-иво-о! – шепчу, рассматривая очередной шедевр.В этот раз, могу поспорить, я вижу изображённый дом в котором живу сейчас, кота и ворона и даже сбежавшую ласку! Они сидят за красиво накрытым столом на террасе, листва деревьев играет с бликами солнца в прятки, а цветы шумят роем трудолюбивых пчёл. Вышивальщице настолько правдоподобно удалось передать всё то, что происходит во дворе сейчас, в этот самый день, что в девушке я уже вижу себя, или мне просто хочется верить, что в этот раз сказка точно будет моя. С изумлением смотрю. как сидящая за столом ласка вдруг сбегает, несётся за угол двора, словно учуяла нежданного гостя, откуда почти сразу выходит парень. Красивый, высокий и статный. Девушка ждёт, стоя у стола тонкой осинкой. Когда он подходит, вскидывает руки, обхватив за шею и привстав на носочки, целует.

От увиденного у меня горят щёки, и я поспешно, словно подглядела в замочную скважину за недозволенным, складываю скатерть. Остальные не смотрю, лишь перекладываю аккуратной стопочкой. На дне ларца, нахожу ещё один сундучок, чуть поменьше. Яким нетерпеливо стучит клювом по полу.

– Открывать? – неуверенно морщусь.

Кот, подтянув лапу, стучит по крышке нетерпеливо.

– Ну точно дрессированные… – бормочу под нос, послушно открывая.

В этом ларце украшения.

– Вау-у…

Со мной происходит что-то странное, потому что ажурные, немного тусклые серебряные браслеты манят мягким, мерцающим светом. Как будто под гипнозом, один из них я надеваю на правое запястье, а второй на левое. Садятся словно влитые, замок щёлкает и я, как бы ни пыталась дёрнуть, не могу их снять.

– Да что ж такое! – отчаянно скребу по монолитному ободу с руническим текстом по центру.

Стоящее на кухне радио звучит как будто в голове, настолько громко я его вдруг ощущаю:

Я точно знаю, есть

Мир сказок и чудес,

Там, где живёт добро,

И отступает зло.

Любовь и жизнь моя,

И смысл бытия —

Магия, магия, маги-магия моя

– Васенька, – всхлипываю с отчаянием, протягивая руки к коту, словно он и правда может мне помочь. – Это же что получается? Полезла по чужим вещам, нагло примерила, снять не могу, по всему выйдет же, что стырила браслеты?! Помоги мне, пожалуйста!