— И куда, скажи на милость, ты пойдёшь?

— А у меня что много вариантов? Прямо пойду. Ходят слухи до пригорода рукой подать.

Он шумно втягивает воздух, оставляя колкость без ответа. Она заслуженная. В чем в чем, а в том, что Бенджамин Харрис человек справедливый я уже убедилась. Видимо, эта черта всех успешных бизнесменов, принимать даже нелицеприятные факты и делать выводы.

Он недолго думав садится за руль, делает последнюю попытку завести машину. Та уже не выдаёт и жалких хрипов. Я молчу, хотя хочется съязвить, но есть вероятность, что он придушит меня раньше чем я добегу до границы штата Калифорния, так сильно читается на лице злость от потери контроля над ситуацией. Он небрежно кидает ключи в бардачок, словно они виноваты во всем происходящем, после чего вытаскивает что-то и укладывает в карманы. Кошелёк, наверное, или как у мужчин это называется. В общем деньги, которые нам точно не помешают.

Дорога отнимает последние силы. С каждым шагом у меня все чаще бьется сердце и мутнеет в голове. Я сильнее прижимаю Адри к груди, пытаясь идти по самой середине дороги подальше от травы, что растёт на обочине.

Это дурман.

Неприметное растение, но как и многое в мире природы, обладающие страшной силой. По названию понятно, что шипастая трава творит с телом, а главное с сознанием. Шаманы Северной Америки часто использовали чёрные семена дурмана в своих ритуалах, только так можно расщепить личность, уйти от бренного и погрузиться в глубокий «транс», чтобы расширить сознание до безграничного.На мой взгляд, под действием едкого запаха сознание только сжимается до размера спичечной головки. Я готова броситься куда угодно лишь бы не вдыхать этот злостный аромат, но от него будто нет спасения.

Мистер Харрис угрюм настолько, что кажется погода также отражает его настроение. Атмосферу словно затягивает мазутом. Но он сосредоточенно прокладывает нам путь и весьма смиренно тащит все, что я впихнула в рюкзак.

— Я больше не могу, — вдруг выдыхаю и падаю на колени. Грудь заметно вздымается, потому что последние пару миль я дышала через раз.

— Устала?— он обеспокоенно направляется ко мне. Присаживается на корточки и вытаскивает воды. Адри соскальзывает с рук и тревожно наяривает круги вокруг. А мне все тяжелее дышать, я чувствую что вот-вот потеряю сознание. Тело покрывается острыми мурашками, а костяшки пальцев белеют от холода.Он поднимает меня за подбородок, я клацаю зубами и еле выдавливаю:

— Дддурман.

Он быстро сообразив, хватает нерадивого пса, который стремительно перебирая лапками направился сражаться с зарослями. После чего, достаёт из рюкзака хлопковый шарф, чуть смачивает его водой и повязывает мне за головой, так чтобы прикрыть нос и рот. Я осторожно, маленькими урывками пробую воздух на вкус, к счастью, ощущения притупляются.

— Тебе только ковбойской шляпы и револьвера не хватает,— пытается развеселить.

Я молчу. Устала.

Он помогает мне подняться. В ногах ещё чувствуется слабость, но она быстро отступает, стоит мне посмотреть за спину. Среди кучи зарослей, куда стремился Адри вырос дом внушительных размеров. Я готова поклясться его не было.

Секунду назад его не было!

Двухэтажное здание полностью находится в тени, словно чёрный мираж.

Попытки сморгнуть наваждение не приносят результатов, будто сговорившись Луна тоже прячется за пухлые тучи. Я сглатываю, потому что меня просто непреодолимо тянет туда.

— Он заброшенный? — завороженно, пожираю глазами здание.

Бен без труда находит предмет вызвавший у меня неподдельный интерес. В его глазах тут же застывает злость, она блестит словно застывшая капля на пике айсберга.

— Так вот он,— задумчиво произносит, цокая языком.

— Сегодня крайняя полная Луна перед обрядом, — хрипло произносит маг вглядываясь в небо через окно чердака,— Мерзкие викки отождествляют полнолунию с Луной Матерью— смелой, стабильной и бесстрашной. Видите ли, это один из ликов Триединой Богини. Для ведьм стык внутренних ритмов; для нас, единственный подходящий момент, когда хранительница-ведьма наиболее уязвима,— широкая улыбка обнажает крупные кривые зубы,— Мирт, у нас все готово? — в очередной раз осведомляется он.

— Да, мой господин. С такой скоростью ещё ни одна трава не росла.

— Десятилетия были потрачены впустую. Все магические знания, опыт и мудрость не помогли мне найти лазейку в проклятии, что наслали лунные ведьмы. Викканки смогли отравить даже бесконечную жизнь. Но незримый баланс сохраняется всегда. Простой выскочке, удалось в два счета вскрыть их хитрый план своим любопытным носом,— он прищуривается, будто пытается разглядеть ответ на свои выпады, — Все ли женщины от природы ведьмы? Да… Благо в наше время мало, кто помнит или знает об этом. В этом есть и моя заслуга!— самодовольно хвастается,— Как приятно осознавать, что к нынешнему течению жизни я тоже приложил руку. Сколько бы эти существа не боролись за равноправие, оно остаётся эфемерным… Женщины обречены считаться слабым полом и быть в тени более могущественных, холоднокровных, сильных,— горький смешок, будто его победы совсем не приносят ему радости, эхом гуляет по стенам холодного помещения.

Мирт, что всегда стоит поодаль, где-то за спиной своего господина, словно ёж сжимается всем телом. Промах будет стоить ему жизни. У него больше нет права на ошибку. И это его заключение работает в обе стороны, как для него самого, так и для его господина.

**********

— Бен, нам просто необходимо туда попасть!— почти с придыханием выдаю ему я. Меня от чего то охватывает легкая дрожь и даже волнение.

— Не самая гениальная из твоих идей,— мужчина оценивающе оглядывает дом,— он скорее всего заброшен.