Но всё же один из стражников обнаружил его под кустом цистозейры именно за этим занятием.

– Король требует вашего присутствия.

Нет, определённо Себастьяну было нечего опасаться. Он чувствовал себя просто великолепно и нисколько не переживал, пока широкоплечий вооружённый тритон сопровождал его в тронный зал.

– Краб здесь, ваше величество, – объявил стражник и непочтительно впихнул Себастьяна в дверной проём.

– Подойди, – приказал Тритон и пальцем поманил дворецкого к себе.

По тону короля было непонятно, в каком он настроении. Но его обычное суровое выражение лица не внушало крабу оптимизма. А ещё этот величественный пронзительный взгляд и огромные ручищи, способные без усилий переломить его панцирь... Себастьян никогда не считал себя паникёром, но сейчас точно знал, что его дни под водой сочтены.

«Дыши, просто дыши», – мысленно повторял дворецкий, стараясь успокоиться. Он придал себе расслабленный естественный вид и направился к Тритону. Если он хочет скрыть свою промашку, вести себя испуганно и виновато – самый ненадёжный способ.

– Вы... – начал краб, но из его рта вырвался лишь тихий писк. Он прочистил горло и повторил: – Вы хотели меня видеть, ваше величество?

Отлично! Во второй раз голос не дрогнул, а значит, король ничего не заподозрит.

– Себастьян, – Тритон наклонился к своему верному слуге, – тебе не кажется, что Ариэль в последнее время ведёт себя весьма своеобразно?

– О нет, – не задумываясь, выпалил краб. Затем он всё же задумался и переспросил: – Своеобразно, сэр?

– Она какая-то рассеянная, мечтательная и часами пропадает не пойми где. Разве ты этого не замечал?

«Он знает! Он всё знает! Мне конец!» – пронеслось в голове у Себастьяна.

– Ну... Я...

Король жестом пригласил краба подплыть поближе. Крошечное сердечко ракообразного изо всех сил колотилось о панцирь, но ему пришлось подчиниться.

– Я не замечал... То есть я хотел сказать, что замечал, но не совсем...

Тритон взглянул на него и притворно нахмурился:

– Я знаю, ты что-то скрываешь от меня.

У Себастьяна подкосились клешни. Голос вновь вышел из-под контроля, и он пропищал:

– Скрываю?

– Да. Что-то насчёт Ариэль.

– Ариэль?

Краб понимал, что повторение слов повелителя не спасёт его от неизбежной гибели. Вот только придумать более достойный ответ он не мог. Весь его разум был занят паникой. В голове пульсировала лишь одна фраза: «Он знает! Он знает! Он знает!» А потом всё стало ещё хуже. Король положил Себастьяна на огромную ладонь и поднёс к своему лицу.

– Моя малютка влюбилась, да?

Словесный поток выплеснулся изо рта краба против его воли:

– О, сэр, я пытался её остановить. Я пытался не пустить её на поверхность! Я говорил ей держаться подальше от людей, но она... А уж когда я увидел её рядом с той статуей, я...

– От людей? – взревел Тритон. – Что там насчёт людей?

Он поднялся с трона. Его глаза яростно сверкали. Казалось, температура воды в зале резко опустилась по меньшей мере на десять градусов.

О нет. Только сейчас краб осознал, какую чудовищную ошибку он допустил. Он огляделся в поисках огромного моллюска, способного проглотить его целиком. Только это могло избавить дворецкого от объяснений. Но в тронном зале как назло не было моллюсков.

– Люди? – переспросил Себастьян и наивно захлопал глазами. – Разве кто-то что-то сказал про людей?

* * *

Флаундер заплыл в грот вслед за Ариэль, которая притащила в своё убежище целую охапку новых сокровищ. Она внимательно обследовала Русалочий Риф и нашла кучу невероятных вещиц, которых никогда в жизни не видела! Теперь русалочке не терпелось встретиться со Скаттл и узнать, для чего же они нужны.

– Так, оставлю это здесь, и поплыли обратно к затонувшему кораблю, – сказала она и аккуратно сложила новинки своей коллекции в угол пещеры.

– Тебе этого мало? – со вздохом ответил её друг. Сегодня он казался ещё более встревоженным, чем обычно. Но разве это могло остановить Ариэль?

– Ну поплыли, Флаундер! Мы же только начали.

– Итак, ты ослушалась меня!

Голос короля разнёсся по гроту, эхом отражаясь от стен. Сердце русалочки замерло от страха. Она медленно обернулась. Тритон выплыл из-за статуи принца. Узкая полоска губ. Яростно сжатые челюсти. И две вертикальные морщины между бровями, которые появлялись лишь тогда, когда властелин Семи Морей был разгневан до предела. Ариэль прикусила губу. Ей уже не раз случалось видеть, как злится её отец, но она впервые заметила на его лбу пульсирующую от ярости вену. Король так крепко сжимал трезубец, что его пальцы побелели. Флаундер испуганно пискнул и пробкой вылетел из пещеры. А Себастьян беспокойно переминался с клешни на клешню за хвостом своего господина.