— Леди Персефона прибыла? — спросил Аид, сохраняя нейтральный тон, и все же после неловкого разговора, который у него был с Гекатой в его саду, он не мог не надеяться.

— Да, — ответил Илиас, и Аид почувствовал, как внутри него одновременно нарастает смесь облегчения и напряжения, толчок и притяжение, которые заставили его страстно желать увидеть ее.

— Нимфа последовала за ней внутрь. Я не препятствовал ей войти на тот случай, если вы захотите с ней поговорить.

— Спасибо, Илиас, — сказал Аид. — Пусть ее уберут с танцпола.

По просьбе Аид Илиас заговорил в свой микрофон. Через несколько секунд из тени появились два огра. Глаза нимфы расширились при их приближении, по одному с каждой стороны. Последовала короткая перепалка, но она не сопротивлялась и позволила двум существам сопроводить ее в темноту клуба. Они оставляли ее в маленькой комнате без окон ждать, пока Аид не будет готов встретиться с ней лицом к лицу.

— Ты знаешь, что делать, — сказал Аид. — Я скоро буду там.

Илиас должен был провести проверку биографии нимфы, узнать ее имя, ее партнеров и ее семью. Это был своего рода арсенал, способ использовать слова в качестве оружия, чтобы Аид мог получить от нимфы то, что он хотел, — чтобы она бросила вызов своей госпоже.

— О, и Илиас, назначь встречу с Катериной, когда закончишь.

Катерина была директором фонда Кипарис, некоммерческой организации Аида. Если он собирался помогать смертным так, как того желала Персефона, ему нужно было создать что-то особенное, и он точно знал, когда представить проект — на предстоящем балу в Олимпии.

Он покинул балкон и призвал магию, двигаясь невидимым по этажу Невернайт в поисках Персефоны. Она должна была быть в клубе, потому что он запечатал входы в Подземный мир, чтобы она не могла приходить и уходить без его ведома.

Вглядываясь в тени, он наткнулся на Минфу, которая спорила с Меконненом. Аид закатил глаза; в этом не было ничего необычного. Нимфа ругалась со всеми на своем рабочем месте.

— Мы не благотворительная организация! — говорила Минфа.

— Она не просит милостыни.

Несмотря на гнев Минфы, Меконнен оставался спокойным. Это была черта, которой Аид восхищался в огре, которого он назначил на место Дункана.

— Она просит о невозможном. Аид не тратит свое время на скорбящих смертных.

В этом была доля правды, и все же, услышав эти слова вслух, услышав, как они были произнесены таким небрежным и грубым тоном, как будто копье пронзило его сердце. Так ли это звучало, когда он отказал Орфею? Неудивительно, что Персефона была потрясена.

Он внезапно почувствовал противоречие с тем, как Минфа и Персефона воспринимали его, поскольку его поразило, что они думали одинаково. Минфа ожидала, что он откажет смертному в беде, и Персефона предположила то же самое.

— С каких это пор ты решаешь, что Аид считает достойным, Минфа? — спросил Меконнен, и Аид почувствовал истинную признательность огру.

— Вопрос, на который я бы очень хотел услышать ответ, — сказал Аид, выходя из тени.

Минфа повернулась лицом к Аиду, удивление на ее лице было заметно по приподнятым бровям и приоткрытым губам. Очевидно, у нее не было такой уверенности, говоря от его имени, когда он присутствовал.

— Милорд, — сказал Меконнен, склонив голову.

— Я правильно расслышал, Меконнен? Здесь есть смертный, который хочет меня видеть?

— Да, мой господин. Она — мать. Ее дочь находится в отделении интенсивной терапии детской больницы Асклепий.

Рот Гадеса был сжат в мрачную линию. Фонд «Асклепий» был одной из его благотворительных организаций. Были элементы бытия Богом Мертвых, которые ему не нравились, и одним из них была смерть детей. Как бы он ни понимал баланс жизни, он никогда бы до конца не согласился с тем, что смерть детей была необходима.

— Ребенок еще не ушел, милорд.

— Проводи ее в мой кабинет, — проинструктировал Аид. Он начал уходить, но остановился. — И Минфа, я твой король, и ты должна обращаться ко мне так. Мое настоящее имя не для тебя, чтобы произносить его.

Аид пересек зал своего клуба, Минфа следовала за ним по пятам. Нимфа схватила его за руку, и Аид повернулся к ней лицом.

— Ты забываешь свое место, — прошипел он.

Она даже не вздрогнула, просто уставилась на него яростными глазами. Ее не испугал его гнев, она не боялась его гнева.

— В любое другое время ты бы согласился со мной! — огрызнулась она.

— Я никогда не соглашался с тобой, — сказал он. — Ты предположила, что понимаешь, как я думаю. Очевидно, что ты ошибалась.