Что за мистика? Боже! Боже мой! Ему это подбросили! Подбросили, чтобы напугать! Чтобы выбить из колеи! Чтобы сказать ему: «Не забывай, мы следим за тобой!»

– Ма-ма… – всхлипнул Громин и неловко вскочил, опрокинув стул. Он озирался, боясь увидеть в своей квартире непрошеных гостей. Никого не было.

– Прячутся… Прячутся… – бормотал он и пятился, обшаривая пространство бегающим взглядом.

Наконец он схватил телефон – его ему вручили специально для таких случаев. Дрожащими пальцами он набрал какой-то номер и принялся бессвязно говорить в трубку, даже не дождавшись гудка.

Внезапно он выронил трубку. Он знал что делать.

Физик Громин сидел на полу туалета и победно улыбался. Он знал, что здесь его не найдут. Здесь так спокойно. Тихо журчит вода, веет прохладой. А главное – в кармане халата есть ручка и здесь полно бумаги для работы…

На полу туалета в маленькой душной квартире сидел одинокий больной человек. Никому не было до него дела, и он не хотел видеть людей. Он просто сидел и бессмысленно улыбался, глядя на капающую со ржавых труб воду.

А в голове его, в бескрайних пучинах пространства, рождались и гасли звезды.

Остров был маленький и совершенно плоский. Казалось, случись более или менее порядочный шторм, и волны начнут перекатываться через него, как будто того и вовсе не существует на бескрайней водной глади. Однако Стас понимал, что это не совсем так. Бурная растительность на этом клочке твердой земли говорила о том, что шансы не оказаться смытыми в океан у них довольно высоки…

– Замечательно, – щурясь на солнце, сказал Стас, – вот уж никак не думал, что закончу свои дни, померев от голода и жажды на необитаемом острове. Жалко, рассказать некому, а то бы посмеялись от души…

– Расскажи мне – что тебя беспокоит? – посоветовал Батхед. – Как психолог я проанализирую причины твоих страхов, и вместе мы найдем выход из твоей депрессии…

Батхед был колоритен до безобразия. Огромный, лысый, волосатый, с гигантским лоснящимся пузом, с ног до головы покрытый неприличными аляповатыми татуировками. Массивный горбатый нос пересекал красноречивый шрам, ухо оттягивала тяжелая потемневшая серьга. В общем, еще тот был психолог.

– Причины своих страхов я могу назвать и самостоятельно, – ответил Стас. – Во-первых, это океан от горизонта до горизонта, во-вторых, отсутствие воды и пищи, втретьих, вдребезги разбитая шлюпка…

– Вот видишь, как важно выявить суть проблемы, – авторитетно произнес Батхед. – Теперь можно отбросить беспокойство и браться за ее решение…

Трудно было понять, шутит Батхед или говорит серьезно. Но после слов психолога и впрямь стало несколько легче.

Стас направился к берегу. Деревянная нога зарывалась в песок, и это дико раздражало. Вначале, очнувшись на скамье болтающейся по волнам шлюпки и увидав, чем его наградил Челнок в этом просоленном мире, Стас впал в истерику. Его раздирал такой безудержный смех, что в конце концов озабоченный состоянием шефа психолог отвесил ему хорошую оплеуху. При этом, конечно, не рассчитал возможностей своего нового тела, и Стас еще с час отплевывался кровью. Когда приступ странного веселья миновал, Стас понял, что эта деревяшка ничего веселого ему не сулит. Помимо всего прочего, как оказалось, культя регулярно болела и имела склонность к образованию пролежней. Одно утешало – ожидаемая краткосрочность визита в этот флибустьерский мир.

А пока весельчак Бактхед нет-нет да и называл его, будто обмолвившись, Джоном Сильвером.

…Он уселся на выгоревшую на солнце, насквозь дырявую корягу и принялся наблюдать за пилигримами.

Вид у тех был такой, что хотелось их немедленно повесить за морской разбой. Честно говоря, разбойничья внешность у них по-прежнему совершенно не вязалась с благообразием нрава.

Вот и сейчас, вместо того, чтобы предаваться унынию и размышлениям о способах спасения, они упорно пытались поймать в маленьком лазурном заливчике какую-нибудь съедобную живность. Активно орудуя длинными заостренными палками, словно своеобразный живой миксер, они поднимали песок и взбивали пену. Однако толку от этих усилий пока не было видно.

Стас искренне завидовал их оптимизму. Все-таки вера – великая вещь. Пусть даже такая экзотическая вера, как поклонение Великому Алекс-су и его пророку Стас-су… Хотя, познав подлинное величие Песочных Часов, трудно не испытать суеверный ужас…

Разомлев на солнце под легким свежим ветерком, Стас начал потихоньку дремать. Он лег на корягу, прислонив голову к бугристому выступу, закрыл глаза. На несколько мгновений ему показалось даже, что все происходящее с ним – дурной сон, а сам он спокойно загорает, начитавшись беллетристики, на пляже где-нибудь под Анапой…

– А-а!!! – раздалось со стороны воды, и Стас вскочил, едва не потеряв равновесие на своей деревяшке.

Под радостные крики пилигримы тащили из воды большую, пробитую колом, но все еще сопротивляющуюся рыбину.

И Стас воспринял это как некий весьма позитивный знак.

Он не будет сидеть и ждать конца. Он будет действовать – брать пример с пилигримов. Будет идти дальше – туда, куда указывает путеводная нить, посланная ему Алексом. Правда, найти на этом острове женщину по имени Катрин будет непросто. А именно ее мир был следующей точкой таинственного маршрута.