– Отличная мысль, Билл! От пары стаканчиков виски я бы не отказалась. У меня скоро расстройство желудка случится от этого шампанского…

Стас внутренне усмехнулся, с каким-то злым удовлетворением в душе схватил Шерли за руку и потащил прочь из зала, где происходило все это утомительное светское общение.

В курительной комнате он без труда нашел бар, в котором тесно сгрудились десятки пузатых бутылок весьма достойного вида. Недолго думая, он взял початую бутылку виски и плеснул с два пальца в пару низких тяжелых бокалов.

Шерли пила жадно, что выдавало в ней явную слабость к алкоголю. Стас с удивлением сделал для себя это маленькое открытие. И будто гора свалилась с его плеч.

Вся эта манерность, нагромождение ритуалов и традиций были не чем иным, как ширмой. Ширмой, за которой пряталась старая портовая шлюха Катрин.

Что мы знаем о собственном внутреннем мире? Что в нас настоящее, а что – всего лишь ширма, за которую мы стыдливо прячем свою сущность – ту, что не всегда бывает приятна нам самим?

Что странного в том, что несчастная девка, выросшая на пиратском острове, мечтает о богатстве, роскоши и высшем свете? Это нормально и, может даже, в некотором смысле похвально – поскольку такие мечты все-таки указывают на стремление вырваться из порочного круга привычного уклада.

Но чем оборачиваются эти мечты? Только тем, что представляет собой человек на самом деле. Не больше и не меньше. В этом смысле куда больше поражает сложный внутренний мир дельфина…

Хорошо ли это, плохо? Кто его знает… В россыпях песчинок Великих Песочных Часов рано или поздно все станет на свои места. И зло обернется добром, и добро покажет свою оборотную сторону…

– Билл, что же вы замолчали? Это невежливо заставлять даму скучать.

Голос Шерли уже предательски выдавал опьянение. Хотя сама она по-прежнему держалась сверкающей и холодной светской львицей. Или как это у них называется?

– Простите, Шерли, – отозвался Стас, с трудом примеривая себе имя хозяина тела.

Билл… Снова что-то пиратское. Или президентское? «Где карта, Билли?» Не мог ничего себе получше придумать! Хотя он наверняка не сам давал себе имя… Или это все игры воображения Катрин? Ведь не доказана прямая связь между внутренним миром и воображением…

– Я просто задумался, глядя на вас, – соврал Стас. – Вы прелесть!

– Спасибо, граф, – томно сказала Шерли. – Идите же сядьте рядом со мной. Расскажите что-нибудь интересное. Вы такой чудный рассказчик. Помнится, на прошлой неделе вы рассказывали что-то новенькое об этом жутком маньяке…

– Всегда поражался, почему столь милые особы так любят подобные непристойные рассказы… – пробормотал Стас, пытаясь сообразить, что же имеет в виду эта великосветская идиотка.

Шерли захихикала и потянулась с претензией на изящество. Снова отхлебнула виски из своего стакана. Надо же, она пьет такими глотками и даже не морщится. Бр-р…

– Ну, расскажите, как у вас, в Секретной службе, охотятся на маньяков… – пропела Шерли. – Это так романтично!

– У нас – в Секретной службе? – переспросил Стас, допил виски и плеснул себе еще. В голове уже изрядно шумело.

Однако, это забавно! На этот раз Челнок занес их в какие-то далеко не второсортные тела, чего не скажешь о предыдущем варианте. Хотя если смотреть строго – Челнок вообще ничего не делает случайно. Послание… Послание? Возможно. Почему бы и нет?

…– У нас в Секретной службе допрос женщин проводят в легкой и непринужденной обстановке, – скабрезно цедил Стас на ухо хохочущей Шерли. – Дама расслабляется и дает показания… А если еще приобнять ее вот так…

– О-о, Билл!

– …то преступление, считайте, раскрыто! Главное, чтобы в это время не зашел ревнивый начальник…

– Постойте, Билл, вы ж и есть начальник Секретной службы!

– Да? Вот я и говорю – не приведи боже, зайду я: придется забирать дело в личное разбирательство. Ах, Шерли, давно хотел предложить вам: давайте-ка поиграем в допрос. Я буду суровый агент, а вы – коварная преступница…

– Нет, я так не хочу… Давайте лучше так: вы будете совершенно безжалостный маньяк, а я – несчастная жертва. Ах, что вы со мной делаете, вы, маньяк, вы, преступник!

– О, что я сейчас с вами сделаю, я – маньяк и преступник…

Стаса накрыла сладкая волна полубесчувственного состояния, когда реальность с трудом можно отличить от пьяных фантазий, когда немеют щеки и в голове шумит приятный звон.

Они были в какой-то небольшой полутемной комнате, где на мягком диване ничего не осталось от холодной и недоступной леди, где пылало жаром живое женское тело и голова кружилась от забытых было эмоций.

– Маньяк… Жестокий убийца… Демон…

– Да, я такой!