Плотно позавтракав и попрощавшись с бабушкой Дономой, мы запрыгнули в дедушкин грузовичок и поехали навстречу приключениям.

***

Кусты агавы хлестали и оставляли едва заметные царапины на боку грузовика. Я свешивалась вниз через дверь машины и иногда выхватывала желтые цветы с колючих кустарников. Цветение происходило не так часто, поэтому вызывало у меня восторг. Дедушка ругался, когда видел, что я срываю цветки, которые должны были быть опылены летучими мышами.

Но я ничего не могла с собой поделать. Руки так и тянулись сорвать желтые лепестки, ведь они так напоминали мне маму.

Кулон, который она оставила мне перед смертью, всегда висел на шее. Когда я на него смотрела – видела маму. Но запахи цветов агавы, помогали мне представить шлейф аромата, если бы она была рядом.

Солнце поднималось выше, начинало нещадно палить, заставляя прятаться в тени и ловить прохладу от ветра.

Не глядя на меня, дедушка крутил руль и что-то напевал себе под нос.

– Селеста, не трогай агаву, я все вижу. – Дедушка посмотрел на меня и нахмурился. – Поцарапаешь пальцы, потом вопить будешь. Знаю, я тебя.

– Дедушка, как ты не понимаешь, агава расцвела, это значит, мама снова вернулась, чтобы порадовать меня.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Твоя мама навещает нас каждый год, в наш День Мёртвых. Ты что забыла об этом, дурья твоя башка?

– Да помню я все. Но там, я маму не вижу, хоть и знаю, что она рядом. А когда цветет агава, я чувствую её запах. Нежный аромат маминых духов.

Дедушка улыбнулся и, пока мы ехали до места назначения, больше ничего не сказал. Я смотрела на бесконечные поля агавы, которые простирались передо мной, и мечтала однажды найти самый красивый цветок и подарить его маме на праздник великолепной и ужасной Катрины.

День мёртвых, который мы праздновали в начале ноября, я ещё называла днем великолепной Катрины. Бабушка накладывала мне маскарадный грим на лицо, вырисовывала темные глаза и рот. А потом, я надевала на голову венок из роз или пионов, и мы всей семьей шли на кладбище праздновать День мёртвых.

Очнувшись от воспоминаний о любимом празднике, я поняла, что мы приехали в небольшую деревушку. Дедушка остановил грузовик у каменного одноэтажного дома и посигналил.

Через несколько секунд дверь открылась и оттуда вывалилась целая толпа народу. Вот все сразу, словно они были заперты в этом доме и только мечтали о том, чтобы, наконец, выбраться на воздух.

Я смотрела на это все удивленно, потому что не ожидала увидеть столько людей в таком небольшом домике.

– Дедуля, как они там все помещаются? Их же так много… Один, два, три, четыре, пять? Пять человек?

– Вообще-то, их там шестеро и ещё собака.

– Собака! – Я выпрыгнула из грузовика и направилась к этим незнакомым мне людям. Улыбка не сползала с моего лица, как только я узнала, что в доме есть животное.

– Здравствуйте, меня зовут Селестина. А можно погладить вашу собаку? – Я обратилась к самому большому человеку, который был наверняка главным в этой семье.

– Так вот ты какая, Селестина! – Произнес мужчина и присел на корточки и заглянул мне в глаза. – Меня зовут Леон. Я тоже твой дедушка, только двоюродный. Мы с твоим дедом Антонио, – мужчина поднялся, и посмотрела в сторону грузовика, улыбнувшись во весь рот, – родные братья. Так что не стесняйся, можешь называть меня дедом, а я буду называть тебя внучкой.

Я чуть наклонила голову в бок, осматривая большого дядю и никак не могла взять в толк, откуда взялся у меня ещё один дед. Одного с головой хватало, а тут ещё один объявился. Я хмыкнула, одним больше одним меньше. Махнув рукой, я оглянулась и увидела собаку.

– О-о-о, собака!

– Проходи, не стесняйся. Эстелла тебе здесь все покажет. Да дочка?

Мужчина обратился к маленькой девочке, наверно моего возраста или чуть старше. Кивнув, Эстелла пошла в сторону от входной двери, а я побежала за ней.

– Меня Селестина зовут. А тебя? – Я нагнала девочку и улыбнулась ей. – Мы же родственницы, получается, да? Наверно какие-нибудь племянницы или вроде того? Ты не знаешь? А как вы помещаетесь в таком маленьком доме все вместе? Вас так много, а дом один.

– Нас много. Верно. А ты одна?

– Да, у меня никого нет. Я живу с дедушкой и бабушкой.

– А родители твои что? Того? Умерли?

Я остановилась и посмотрела на свою родственницу. Странно.

– А откуда ты знаешь?

– Все знают, что твоя мать ведьма, и отец убил себя из-за того, что узнал, что когда она была жива, она находила маленьких детей и съедала их полностью.

– Это все ложь! Замолчи, замолчи. Это не правда.

Девочка повернулась ко мне и злобно посмотрела на мамин кулон, висящий на шее. Я машинально сжала его рукой и отступила на шаг назад.