Снова свист.

Еще один удар.

– Тирр! – закричала она, а виверна вновь заложила крутой вираж. Внезапно они начали падать.

Зверь закружился в воздухе – Серильда перевернулась вверх ногами, соскользнула, и ее руки оторвались от гребня у бога на спине.

Она истошно закричала – ее плащ хлопал, словно бесполезные крылья, – и, размахивая руками, вниз головой полетела к земле.

Но вот виверна оказалась рядом. Вцепилась когтями в плащ Серильды, обхватила крыльями.

Они врезались в землю с такой силой, что у Серильды вышибло воздух из легких. Два тела вместе покатились по скалистому плато. Серильда чувствовала каждый камешек, каждую неровность, каждый жестокий удар о безжалостную твердь. Когда они остановились, оказалось, что она растянулась рядом с Тирром в его человеческом обличье – теперь он держал ее не крыльями, а руками.

– Тирр, – просипела она, изо всех сил пытаясь вдохнуть, и встала на колени. Стрелы она увидела сразу. Одна сломалась при падении, и ее древко все еще торчало у Тирра из плеча. Вторая стрела, до сих пор целая, угодила в его бедро.

– Тирр! С тобой все в порядке?

– Выживу, – простонал бог, садясь и оглядываясь. – Но Охота близко.

– Прости, – выдохнула Серильда. – Я не должна была просить тебя везти меня сюда!

– Я сам сделал свой выбор, – грубовато, как обычно, буркнул Тирр. Потом схватился за древко и выдернул стрелу из ноги. Она была обычная, не золотая. Так вот почему Тирр смог превратиться из виверны обратно в человека. Может быть, волшебные стрелы у Эрлкинга наконец-то закончились?

Серильда сморщилась и зажала рот ладонями, когда на каменистую землю хлынула кровь.

– Ты же бессмертный. Почему у богов может идти кровь, а у темных – нет?

– Мы – из плоти и костей, – сказал Тирр. – А они – из одной пустоты и тьмы.

Пошатываясь, Тирр встал на ноги и рывком помог подняться Серильде. Положив большие руки девушке на плечи, Тирр посмотрел ей в глаза.

– Найди Вирдита. Предупреди его, что идет Охота. Я задержу темных, пока не спадет завеса.

Серильда различила в сумерках его высокомерную улыбку.

– Будь осторожна, крестница Вирдита.

У бога из плеча все еще торчала стрела, но он взмахнул рукой и превратился в исполинскую рубиново-красную виверну. Он помчался к краю плато и, прыгнув с обрыва, взлетел над океанскими волнами. Чешуя отливала лунным светом, когда виверна поднималась вверх по спирали, стараясь привлечь внимание Охоты. Бог войны описал круг над берегом и исчез в ночном небе.

Дрожа, Серильда закуталась в плащ и огляделась. Долгое время она стояла и не могла шевельнуться, парализованная страхом, что из темноты вот-вот вынырнут Эрлкинг и его охотники. Они должны быть где-то неподалеку, иначе они не смогли бы поразить Тирра стрелами, но Серильда почему-то не слышала ни лая гончих, ни стука копыт, ни голоса охотничьего рога.

Ночь пугала безмолвием, только волны грохотали далеко внизу.

После полета на головокружительной высоте и жесткой посадки у Серильды дрожали колени, но она все-таки добрела до ближайшей черной скалы. Край утеса выглядел так, будто его срезали ножом: отвесная, почти идеально ровная стена уходила вниз к белым шапкам пены. Серильде показалось, что она стоит на самом краю света.

– Вирдит! – позвала она, но голос сорвался, и ветер унес имя бога, едва оно слетело с ее губ.

Серильда снова поискала, не видно ли Охоты. Плато было достаточно широким, и она могла бы заметить их приближение издалека, но, с другой стороны, и ей самой негде было здесь спрятаться.

Она снова посмотрела вниз с обрыва, изучая утес. Здесь не было ничего, что сошло бы за убежище или дом. Ни единого места, где Вирдит мог бы найти себе пристанище.

Как отыскать бога, если этот бог не хочет, чтобы его нашли?

На Охотничью Луну набежало облако, и на мгновение мир погрузился во тьму.

Вот тогда-то Серильда и увидела золотой отблеск.

Она прищурилась. Глаза слезились от ветра, она потерла их ладонями – и тут на скалы снова пролился лунный свет.

Девушка увидела, как на безжалостном ветру развевается длинное золотое перо, застрявшее на уступе под упавшим камнем.

Серильда опустилась на четвереньки. Она знала, что если она сорвется, то не переживет падения с такой высоты, но уступ, где лежало перо, выглядел достаточно широким, чтобы можно было поставить там ноги. Серильда смогла бы спуститься туда, цепляясь за неровности в скале.

– Вирдит, – снова позвала она на всякий случай. – Ты меня слышишь?

Ей ответил только ветер.

Проверив застежку на плаще, она спустила одну ногу с обрыва и, неуклюже перекатившись на живот, перекинула и вторую. Ноги зашарили по камням, пока не нащупали выступ. Прерывисто вдохнув, Серильда поползла вниз. Вскоре она цеплялась за край утеса одними только пальцами. Дрожа от напряжения, она ухитрилась нащупать небольшую расщелину и просунуть в нее левую руку. Поочередно переставляя ноги и руки, Серильда спускалась все ниже и успела проделать половину пути до пера, когда выступ, на который она поставила ногу, сломался, не выдержав ее веса.

Серильда завопила во весь голос и упала, цепляясь за скалу.

Она жестко приземлилась на камень.

Девушка со стоном подняла и осмотрела руки. Она ободрала кожу на ладонях, но все кости были целы.

Она посмотрела вверх, на плато, и с замиранием сердца осознала, что ни за что не сможет подняться обратно. Тогда она взглянула вниз, на океан, и вздрогнула. Пытаться ползти по ним вниз тоже было плохой затеей, ведь даже если бы она смогла спуститься, волны неизбежно разбили бы ее о скалы.