– Ну ничего, бездельники и лоботрясы, я завтра устрою вам здесь ревизию местной флотилии, ещё поплачете у меня, – угрожающе думал Павел Васильевич, настукивая столовым ножом о край тарелки мелодию известной песенки на стихи Михаила Танича:

Как хорошо быть генералом,

Как хорошо быть генералом,

Лучшей работы,

Я вам, сеньоры,

Не назову!

Ночью Павел Васильевич плохо спал, ему снилась грязная глинистая дорога, идущая под гору, с текущими по ней жёлтыми ручьями, а он с трудом спускается по ней, скользя и падая прямо в жидкую грязь. В два часа ночи он проснулся от духоты и тошноты, долго блевал в унитаз, стоя на коленях, затем с трудом дотащился до кровати и опять забылся тяжелым сном. Под утро ему приснилось, что он поднимается по трапу на самолёт в совершенно голом виде, прикрывая низ живота правой рукой, а портфелем в левой руке пытается закрыть свой зад от стюардесс, стоящих внизу у трапа и хихикающих ему вслед. Павел Васильевич опять проснулся от резкой бурлящей боли в животе и еле успел добежать до унитаза, где обильно и пенливо отпоносился, и совсем ослаб.

– Чем же это меня вчера в ресторане накормили, сволочи? – думал он, лежа на кровати. – Или я немного перебрал вчера местного виски? Меня ведь предупреждали в Москве бывалые, что он забористый.

Немного полежав и ещё раз сходив на унитаз, Павел Васильевич наглотавшись таблеток, всё же решился пойти в управление, чтобы устроить им там всем разнос. Уж очень хотелось ему побыстрее проявить свою власть в этом убогом городке, где спрятали от него его любимую.

На этот раз за ним прислали машину старую двадцать четвёртую «Волгу» чёрного цвета, всю заляпанную грязью.

– А что, у вас для меня ничего получше не нашлось? – раздраженно спросил адмирал у сопровождающего мичмана с тунгуской внешностью, брезгливо садясь в эту развалюху.

– Ну, что Вы, товарищ адмирал! Это самое лучшее, что у нас есть, – ответил ему служака, подобострастно вытянувшись.

В управлении адмирал потребовал, чтобы ему срочно представили отчеты об использовании расходных средств гигиены за последний год, и ему, к его удивлению, тут же всё принесли. Вяло поковырявшись в них и не найдя ничего существенного, он потребовал списки офицеров, получивших обмундирование в последнее время, и адреса их проживания с телефонами, чтобы устроить якобы выборочную проверку на достоверность получения ими нового мундира. Придирчивому адмиралу и этот учётный журнал предоставили. Павел Васильевич полистал его и, найдя интересующую его фамилию, записал себе в блокнот адрес и домашний телефон, для вида выписал из журнала ещё пару фамилий и, объявив всем, что его ждут другие неотложные дела, требующие его участия, быстро покинул управление, потребовав, чтобы его срочно отвезли в отель для якобы каких-то переговоров, так как у него опять начались бурления в животе и он опасался опростаться прямо в управе.

В апартаментах отеля, посидев на унитазе и приняв освежающий душ, Павел Васильевич надел халат, уселся в кресло, положил себе на колени телефонный аппарат и набрал добытый им в управлении домашний номер офицера – похитителя его Малышки, предполагая, что тот сейчас на службе, а его беглянка должна быть дома. Сначала трубку никто не брал. Павел Васильевич позвонил ещё раз через пятнадцать минут – то же самое, и только через полчаса, когда он позвонил в четвёртый раз, в трубке что-то хрюкнуло и слабый сонный голос, знакомый до боли в сердце, произнёс:

– Милый, ну что ты меня достаёшь? Ты же знаешь, я до обеда всегда ещё сплю.

Павел Васильевич опешил: «Как она узнала, что это я звоню?», – сердце радостно заколотилось, в голове зашумело от прилива крови, и он растерялся, не зная, с чего начать, хотя готовил свою речь к ней много раз.

– Ну, где ты там, Данилка, чего молчишь? – послышалось опять в трубке, и Павел Васильевич пришёл в себя, спустившись с небес на землю, догадавшись, что она его спутала со своим хахалем.

– Привет Малыш. Как поживаешь? – как можно развязнее сказал он внезапно осипшим голосом.

– Ой! Кто это? – встрепенулся милый голосок на другом конце провода.

– Это я, Павел. Из Москвы прилетел сюда в командировку. Вот и решил тебе позвонить, – прохрипел он в трубку.

– Какой Павел? – с тревогой в голосе спросила она и, немного помолчав, словно вспомнив, кто такой Павел из Москвы, произнесла подчёркнуто официальным голосом:

– А, это Вы? И что Вы хотите?

– Зачем же такой официальный тон, Малыш? Не чужие всё-таки. Хотелось бы встретиться, поговорить.

– Мне незачем с Вами встречаться. Я Вам всё в письме написала, и Вы, наверное, прочитали его, – сухо ответила ему Малышка, продолжая выкать и раздражая этим его слух.

– У меня есть новости для тебя, да и передать кое-что надо, – интригующим голосом сказал ей Павел Васильевич, помня про её жадность. – Приезжай ко мне в отель «Авача» сегодня вечером, здесь на первом этаже есть ресторан, где неплохо кормят, там и поговорим.

Малышка долго молчала, обдумывая предложение, а у Павла Васильевича замерло дыхание и остановилось сердце в ожидании ответа.

– Нет, вечером никуда я к Вам не поеду, – наконец, решившись, сказала она. – А если Вам надо что-то сказать и передать мне, то давайте сегодня встретимся, часа через два, в придорожном кафе «Камчадал», на выезде из города, и поговорим.

– Хорошо-хорошо, Малыш, я согласен «Камчадал», так «Камчадал», – ответил Павел Васильевич, и Малышка молча положила трубку.

Павел Васильевич посидел ещё немного, уставившись на телефонную трубку и размышляя о проведённом разговоре с Малышкой: «Это, конечно, плохо, что она со мной разговаривала таким официальным тоном и отказалась приехать в отель, но ничего, расскажу ей о своих планах, задобрю деньгами, и она сразу изменит ко мне своё отношение», – решил он и стал собираться на долгожданную встречу с любимой.