Это был последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть, но, словно по иронии судьбы, передо мной стоял не кто иной, как Раевский. Дражайший муженек, явно ошибившийся дверью.

Ярость опалила легкие, желудок ухнул куда-то вниз. Я сжала пальцы в кулаки и призвала все силы, чтобы тут же не вскочить и не вылететь из аудитории. Понимала, что деваться некуда, но все равно буравила Тимура взглядом с таким упорством, будто от этого он просто испарится.

Перекинувшись парочкой слов с замом кафедры, Тимур услужливо прикрыл за ним дверь и по-хозяйски прошелся до мягкого кресла. Сдернул пиджак, закатал рукава рубашки и бедрами оперся о преподавательский стол, смерив нас оценивающим взглядом.

Ему необязательно выглядеть как модель с обложки, хоть раз он мог бы выглядеть уставшим или больным, но нет — цветет и пахнет. Пока я просыпаюсь со зверскими синяками под глазами и страдаю от бессонницы, ему все ни по чем. Совесть-то с рождения дремлет.

— Пока что вы лишь на первом курсе, но наверняка уже слышали вопросы вроде: «Чем займешься? Куда на работу устроишься?». И их количество с каждым годом будет лишь увеличиваться. Даже сейчас половина из вас точно где-то подрабатывает, но при этом ни опыта, ни практики в качестве юриста вы не получаете. Я сам таким был и знаю, как сильно хочется добиться самостоятельности…

Вот же. Красиво заливает. Я бы даже поверила, если бы не знала, что он с пеленок в бизнесе отца варится.

— Эй, — шикнул Ваня, придвинувшись ближе, — ты почему не предупредила, что этот припрется?

Я даже не успела возмутиться, потому что вмешался Раевский.

— Разговорчики.

Сделав замечание, он как ни в чем не бывало продолжил, хотя перешептывались не только мы. И я так и не понимала, к чему он подводит. Столько слов о реальной практике, которую мы никогда не получим и, соответственно, с лихвой потом еще горя хлебнем, но зачем говорить очевидные вещи?

Уткнувшись в мобильник, я кое-как пережила часть его болтовни, и где-то минут через тридцать уже по интонациям почувствовала, что скоро конец.

Но самое тяжелое было еще впереди.

— Сейчас ваша практика носит чисто ознакомительный характер, но в следующем году будет сложнее. Если у кого есть желание пройти практику заранее в моей компании, то милости просим. С вашим университетом мы уже все согласовали, поэтому проблем не будет. Кого интересует работа с недвижимостью, сообщите Мирославе, — серые, почему-то злые глаза снова меня отыскали, Тимур дернул щекой. — А она уже передаст мне. Жду списки до понедельника.

Он говорил это с такой холодной, выдержанной интонацией, что не оставалось никаких сомнений — Тимур и правда договорился. Значит, не отказался от идеи затащить меня к себе на работу. Я и так не думала, что он легко сдастся, но мутить какие-то дела с моим универом и привлекать всех однокурсников — уже перебор.

— Вряд ли я найду на это время, — с вызовом возразила, наплевав, что мы здесь не одни. — Да и практику я буду проходить в другом месте, так что пусть обращаются лично к вам.

— В другом месте? — Тимур холодно улыбнулся. — И в каком же?

— Мне неинтересна недвижимость, — увильнула от вопроса, — хочу изучить семейное право и лучше познакомиться с процессом заключения и расторжения брака.

— Как интересно, — в его глазах полыхнуло что-то недоброе, и я тут же напряглась, ожидая подвоха, — в жизни нужно изучать лишь то, что пригодится, Мирослава.

Тимур выгнул одну бровь и пару секунд смотрел на меня с нескрываемым холодом, а потом повернул голову к остальным и спокойно заключил.

— На этом все. На листке оставьте свои фамилии и можете идти.

Эти слова послужили для меня спусковым крючком. Подхватив вещи и даже не трудясь убрать их в сумку, я встала, чтобы наконец-то выйти на свежий воздух и избавиться от чувства сверления где-то в районе позвоночника, но не тут-то было.

Тимур встал в проеме между партами и чуть ли не силой впихнул мне этот чертов лист. Со стороны могло показаться, что я лишь стесняюсь, потому и спешу, но я на деле я просто боялась не сдержаться и зарядить в него чем-нибудь тяжелым.

Зло взяла листок и ручку, вписала свою фамилию и тут же вручила ему, но Раевского снова все не устроило.

Он вернул листок и тихо шепнул.

— Неправильно, — поймал мой непонимающий взгляд и будто сквозь зубы процедил, — другую фамилию.

Сумасшедший…

— Все правильно, — дерзко вздернула подбородок, — нужно ведь по паспорту писать.

— Ладно, — одолжение сделал, — тогда не тяни с документами.

Сзади уже столпилось приличное количество студентов, поэтому ему пришлось меня отпустить и заняться остальными. Напоследок мужчина всучил мне какой-то маленький пластик и хрипло напомнил о том, что я успела ему наобещать.