— Ну, я хоть и не покойник, а поднять, кажется, удалось. Так вот, давай знакомиться. Меня Джерри вроде представила, а твое имя, прости, не расслышал.

— А я Вэл.

— Наше местное исчадие ада, — встрял Прокси. — Дитя Сатаны, жрец демонического культа и прочее.

— А так с виду и не скажешь, — улыбнулся Форестер. Прокси сделал самое зловещее выражение лица, какое смог, и произнес театральным шепотом:

— Он Некромантов чай неразбавленным пьет!

Форестер взялся за голову. Вэл решил подлить масла в огонь:

— А еще я блэкушник!

— На фоне чая, дитя, это сущие мелочи, — назидательно произнес Прокси. Вэл рассмеялся, а Марек перевел дыхание — обстановка полностью разрядилась. И дом стал просто домом, а оставшиеся по углам ловцы снов — просто элементами интерьера. Просто сейчас здесь остановились Форестер и Джерри, а потом, возможно, остановится кто-то другой. Корвин вот не захотел, ну так это его дело. Впрочем, Мареку казалось очень правильным, что первым здесь появился именно Форестер. Потому что кто, как не он.

Корвин действительно забрал свою обросшую грибами «Хонду» на следующий день, смеясь, что теперь на вопрос, откуда он родом, можно будет просто показать на машину. «Субару» в гараж завел Некромант — как подозревал Марек, чтобы на деле показать Форестеру, что он умеет управляться с правым рулем, так что можно было не геройствовать и выбираться вдвоем на машине Джерри. Впрочем, Марек прекрасно понимал и Форестера — сам он с трудом мог представить, как доверил бы «Камаро» кому-то другому. Ведь даже Птаху в первый выезд за руль не пустил. Загнать с поляны в гараж — это ладно, тут Мареку помогали не раз, а чтобы именно куда-то далеко ехать… Нет, на дороге за рулем «Камаро» Марек не мог представить никого, кроме себя. Хотя у него перед Форестером было преимущество — он мог «срезать дорогу», если понимал, что обычным путем не доедет. Точнее, в таких ситуациях это получалось само — намеренно Марек туда не совался, уж слишком хорошо помнил первый раз, когда едва выбрался из этих туманов следом за Некромантом. Но он уже неоднократно убедился, что, когда дело плохо — дорога выведет и его мнения не спросит.

Форестер уже вполне восстановил силы, но уезжать не торопился — в конце концов, ехал он к Джерри, а Джерри здесь и тоже никуда не торопится, почему бы и не задержаться? Тем более что его видом по-прежнему можно было пугать мирных жителей — фингал расцвел всеми цветами радуги. Марек усмехнулся, вспомнив, как сам ходил с примерно таким же украшением от Некроманта, как раз за те туманы. Что сказать, вломил за дело, так что Марек был не в обиде. А вот найти этого Опоссума и оторвать голову очень хотелось. То есть мало того, что в Нижнем городе то и дело пытаются целенаправленно охотиться на Внешних — теперь еще и его лично, можно сказать, на дуэль вызывают! Потому что у Марека не было особых вариантов, зачем Опоссуму его искать.

Марек был настроен сорваться в город хоть сразу после того, как помог Форестеру и Джерри разместиться. Но Форестер развернул свои чайные сокровища, а потом был уже вечер, и надо было водворить домой клюющего носом Вэла, да и сам Марек уже хотел не сводить счеты, а банально спать. Назавтра нашлись еще какие-то дела, тренировки, рисование, да и просто неплохо бы провести время с Форестером и Джерри, раз уж они тут — сам же недавно вспоминал, что сто лет не виделись. Марек предложил Форестеру съездить за новой камерой взамен сгинувшей в Нижнем городе или обратиться к Прокси, который знал о технике примерно все, но Форестер покачал головой:

— Я очень старомоден, Эни, — он по-прежнему называл Марека так. — Мне нужно именно самому пойти и выбрать… и лучше одному. Это, как говорит наш друг Прокси, дело личное и практически интимное.

Но желание снимать у Форестера никуда не делось, так что за неимением камеры он обходился телефоном, громко сокрушаясь, что это, конечно, совсем не то, «хотя можно сделать вид, что так и задумано… серия именно что мобильных фото со всякой попавшей в кадр ерундой, пускай сами выискивают глубокие смыслы…». Эта идея развеселила Форестера, и он отснял целую кучу вывороченных пней, ржавых железяк и луж, посмеиваясь, что никто в жизни не отличит, черно-белое это фото или цветное — бесснежная зима не оставила красок в пейзаже. Марек тоже продолжал свои зарисовки черным маркером, и встреча с Опоссумом снова откладывалась.

Он сам не понимал, чего ждет и почему тянет время. Бояться ему нечего — Некромант, конечно, польстил Мареку, говоря, что он не знает этого слова, но Нижний город уже давно мало чем мог его напугать. В конце концов, Опоссум и от Джерри-то вывернулся чудом, а кое-кто из его компании и вовсе там остался. И что, спрашивается, мешает отправиться в город и разобраться, кто это там такой любознательный? Марек вспоминал слова Некроманта: «А я не могу ждать. Не то что не люблю — не могу. Потому что это значит — отдать еще кого-то», — и злился на себя. Точнее, пытался разозлиться. Не получалось. Что-то внутри говорило — никого этот Опоссум не тронет. С Форестером вышло скорее недоразумение — просто кто-то из его ребят сильно заинтересовался хорошо одетым парнем с дорогой камерой. А самому Опоссуму нужен именно Марек. И торопиться незачем. Опять же, были чаепития с Форестером и тренировочные поединки с Джерри под восторженным взглядом Вэла — сам он пробовать силы пока не рисковал. Были рисунки и планы на аэрографию, словом, Мареку было хорошо безо всяких Опоссумов. В особенности безо всяких Опоссумов.

А тут еще снова вышел на связь давешний автор боевиков, которому приглянулись городские зарисовки Марека, и предложил встретиться лично. Мол, по сети очень уж долго объяснять, что именно ему надо, лучше уж сесть где-нибудь в кафе и все обсудить. Марек без особых раздумий согласился — тут подвоха ждать неоткуда. Он видел своего заказчика в соцсетях — обычный позитивный цивильный парень в очках, предпочитавший зваться просто Костей и общаться на «ты». Живет в Верхнем городе, но совсем не похож на лощеных типов, среди которых обычно крутился Никитос. Если уж говорить о подвохах, скорее уж ему следовало бы опасаться — Марек личную информацию в сети почти не светил, на аватарке и то стоял давешний щенок в кепке, которого ему нарисовал Прокси. Но Костю, похоже, ничего не смущало.