— В том «отстое» у меня хоть друзья были. Не близкие, но все равно. А в этой элитной — только Ромка. Не знаю, как он туда попал, вообще не тот типаж, там обычно все такие прилизанные мальчики, «верхние» из «верхних». Класс математический, — пояснил он, — девчонок почти не было. Только и разговоров, кто в каких кабаках бывал и кому папа круче институт купит. Про то, чтобы самим поступать, обычно и не думали, хотя вроде как школа для самых умных. А на деле эти умные двух слов связать не могут, им родители все оценки покупают. И был Ромка. Веселый, шумный, учителей донимал своими приколами, а что с ним сделаешь, он реально был лучшим учеником, круче меня. Мы все с ним соревновались, но не как другие — мол, я крут, а вы отстой, и вообще я всех купил — нет, по-доброму так, садились в парке и давай решать на скорость. Я тоже отличник, но мне и подумать приходится, и переделывать, а он на лету хватал, сложнейшие задачи вообще импровизировал. А еще экстрим любил. То на крышу вылезет, то пожарные лестницы исследует, то еще что…

Он замолчал. Марек лишь жестом показал — не стесняйся, я слушаю. Он уже хорошо знал это состояние, когда и говорить сил нет, и молчать невозможно. Вэл кое-как совладал с собой и заговорил снова, только теперь его голос звучал глухо и сдавленно:

— Они в Нижний город пошли, где пути не огорожены. Там товарняки ходят, местные пацаны к ним прицепляются и катаются. Я не совался — поди дома отмажься потом, да и страшно все-таки. А Ромку, видимо, на слабо взяли, он всегда велся. Но обычно у него все получалось. А теперь — нет.

Он надолго замолчал, но слез уже не было. Видимо, тогда на платформе кончились все. Его глаза снова зло блеснули:

— А на следующий день у меня как раз день рождения был. Я только из школы пришел, а тут в новостях такое. Ромку даже по хронике можно было узнать, он такой рыжий был, что ни с кем не спутаешь. Мать, конечно, за свое — вот, мол, как только таких в приличные школы берут, сам виноват… И ушла, что там, у сына день рождения да друг погиб, переговоры важнее. А дальше ты сам знаешь.

— А что же получается, — Марек и сам не сразу совладал с голосом, — а у тебя ведь и правда был вчера день рождения. Второй.

— Слушай, а ведь точно! — Вэл несколько повеселел. — Даже не вчера. Сегодня. Вчера умер Валера Сапожников из Верхнего города. А утром родился я.

— Надо отметить! — усмехнулся Марек. — Но сначала тебя разместить. Давай, вешай куртку и пошли наверх.

— Ага, — чуть рассеянно отозвался Вэл. По пути наверх он задумчиво произнес:

— А вот интересно, кто, собственно, родился. Я слышал, что Внешние полностью отказываются от своего прошлого, меняют имя и все такое. Это если всякую мистику еще не брать, вроде того же Гонщика, который в новое тело вселяется и стирает прежнюю личность.

— Как видишь, мне и в своем пока неплохо, — усмехнулся Марек. — Насчет имени — всякое бывает, важно даже не имя, а обрыв прежних связей.

— А у меня их и не было. Бабушка умерла недавно, Ромки не стало, остальные… точно грустить не буду.

— Это хорошо. Ну, в смысле, грустно, что оно так вышло, но так будет проще не оставлять следов. В документах можно что угодно нарисовать, хотя многие при своих именах остаются — у меня в паспорте то же имя, что и в детстве было. Да, от рождения я не Марек и вообще не поляк, но так уж прилипло. А фамилия и отчество те же, что у моего Водителя, да нас реально за братьев принимали.

— А что с ним стало? — ну конечно, от Вэла не ускользнуло прошедшее время. Что ж, значит, настал тот самый момент.

— Он погиб три года назад. Защищая меня.

Вэл взглянул на него снизу вверх огромными глазами:

— Но разве Внешний может умереть?

— Может, Вэл. Мы все же не демонические сущности из легенд. Хотя, прямо скажем, убить нас трудно. Лично я этому всячески мешаю, — он ухмыльнулся как можно кривее.

— Я хочу побольше узнать о нем, — серьезно сказал Вэл. — Но, наверное, не сейчас, ведь еще будет время.

— Будет, — кивнул Марек. — Все время на свете. А пока давай обживаться.

Странное дело — под этот разговор получилось совершенно спокойно открыть дверь в комнату Птахи, закинуть пакеты с вещами Вэла и даже убрать на место игровой контроллер, который, давно разрядившись, так и валялся посреди дивана едва ли не с того дня, когда Марек с Птахой собрались в Нижний. Он и об этом расскажет Вэлу. Но, действительно, не сейчас.

— Это ведь комната… твоего Водителя? — Вэл умел задавать правильные вопросы в правильное время.

— Да, здесь жил Птаха. Его звали Птахой. А теперь будешь жить ты. Можешь все устраивать, как хочешь, нужно что — обеспечу. Кухню ты уже видел и, я так понимаю, умеешь обращаться, ванная за стенкой, а во второй комнате на этом этаже живу я. Располагайся.

— Ух ты! — в который раз сказал Вэл, оглядывая оставшуюся от Птахи технику. — И что… всем можно пользоваться?

— Говорят тебе, мелкий — это твой дом. Учетку на компе сделаю новую, я не Прокси, но тоже разбираюсь…

— Я умею, — быстро вставил Вэл.