— Люблю. — я чмокнула его в губы и немого отстранилась. — А ты этим нагло пользуешься.

— Неужели? — его руки забрались под юбку платья.

— Наглеешь, родной.

— Имею право. — ухмыльнулся он, вжав меня в себя.

Я застонала, ощутив его твердость. Он поймал мои губы и затянул меня в невероятный чувственный поцелуй. Внутри запорхали бабочки, а мое нечто в груди по-настоящему замурлыкало.

Я обняла Брендона за шею и прижалась к нему грудью. Его пальцы едва нырнули под кружево моих трусиков и тут же выскользнули обратно. По коже побежали мурашки.

— Твой ответ? — хрипло прошептал он, чуть отстранившись.

— Тебе придется постараться, чтобы убедить меня.

— С удовольствием, любовь моя.

Он неожиданно подмял меня под себя и навалился сверху. Поцеловал сразу глубоко, с голодом. Его язык скользнул в мой рот, и я, осмелев, встретила его. Пальцами зарылась в его волосы и притянула еще ближе.

Для удобства я скрестила ноги на его пояснице. Юбка сползла с бедер, и я прижалась к Брену ближе. Он застонал мне в губы.

— Ты сведешь меня в могилу.

Я хихикнула.

— Ты сам виноват.

Он глубоко, но быстро поцеловал меня. Затем его губы коснулись моей шеи, и я прикусила щеку изнутри. Колючие мурашки побежали по телу.

— Да? И в чем же я провинился? — прошептал он, его горячее дыхание обожгло мне шею.

Он прикусил клыками кожу и заурчал, как огромный кот. Я судорожно выдохнула. Мне хотелось, чтобы он укусил меня, но это этого не сделал. Он лишь прошелся поцелуями по ключицам, участку груди, что открывало декольте платья, затем перешел к лицу. Его руки не пытались проникнуть мне под одежду, а жаль..

— А, малышка? — он вжался в меня, и низ живота обдало жаром.

Нечто в груди заметалось, и я едва не взорвалась. Боги, желание было просто нестерпимым.

— Укуси меня, Брен. — взмолилась я. — Хотя бы укуси!

— Уверена? — он нежно поцеловал меня в шею.

— Да, черт побери!

— Приму это, как согласие на бал.

— Что..

Все мысли разом исчезли. Он нежно меня укусил. Я едва ощутила острый укол боли, и его тут же заволокло невероятное непередаваемое удовольствие. Я застонала, доверчиво открывая шею.

— Бре-е-ен..

Его клыки вошли глубже, и мир полностью исчез. Я чувствовала только Брендона. Тяжесть его тела на своем, его тепло, запах, силу, вкус, возбуждение.

Он всего раз кусал меня — это было три недели назад. И больше не хотел брать мою кровь, утверждая, что пока сыт. Но я, помня, какое удовольствие мы оба испытали, не могла не думать о его укусах.

А он, как на зло, не хотел торопиться. Вообще ни в чем. И это можно было понять. И я понимала. Но нечто в груди нет!

Он был нужен мне. Необходим!

Брендон вжался в меня бедрами, когда его рука до сладострастной боли смяла мою грудь. Я всхлипнула, вслепую запуская ладони под его рубашку. Его кожа была горячей, раскаленной. Он всегда был таким, когда находился рядом со мной.

Грубые пальцы Брена нырнули мне под юбку и погладили по внутренней стороне бедра. Про меж ног запульсировало.

Без боли его клыки вылезли из моей шеи, и язык зализал укус. Я задрожала, со стоном выдыхая имя любимого.

Брен, тяжело дыша, уткнулся носом в другую сторону моей шеи. Его пальцы выбрались из-под моей юбки. Одна рука зарылась в мои волосы, другая легла на шею так, что большой палец касался щеки.

Я все еще была возбуждена. Горела и изнывала. Но Брендон больше ничего не делал. Он только прижимался ко мне и вдыхал мой запах, пока его сердцебиение успокаивалось.

Затем он вовсе поднялся и, потянув меня за собой, усадил к себе на колени.

— Ты не хочешь меня, Брен? — решилась, наконец, я.

Он нахмурился.

— Почему ты так решила, Веснушка?

— Каждый раз, когда мы целуемся или касаемся друг друга, ты ограняешься прежде, чем все зайдет дальше. И я… — я прикусила губу. — Я не хочу показаться распутной или грязной..

— Ты не такая. — перебил он меня. — Потому я и не тороплюсь.

— То есть, то, что я невинна — проблема?

Он нахмурился сильнее, и на лбу образовались морщинки.

— Ката, остановись, не глупи.

— Тогда..

— Я всегда был эгоистом, всегда. Но с тобой я им быть не могу. Ты пережила слишком много, прошло не так много времени с тех событий, и я не хотел давить на тебя. Ты переживаешь за Флору и делаешь все возможное, чтобы вернуть ее. Ты устаешь. Ничего в тебе не является проблемой, Каталея. Я просто не хочу давить на тебя. Я ждал столько времени, могу подождать еще.