На меня словно ушат ледяной воды вылили, горло сдавило. Я резко выпрямилась.

Он ведь узнает. Все равно узнает. Хотя бы о том, что у меня есть крылья.

То есть были когда-то.

А дальше..

— Почему ты такой горячий? — спросила я, чтобы сменить тему.

Сейчас я не была готова говорить о своих шрамах.

Его тело реально раскаленное, из-за чего мне сейчас очень жарко. Пот ручьями стекает по спине.

Парень тут же вскинул взгляд и мгновенно позабыл о боли.

Губы растянулись в наглой ухмылке, не свойственной мне.

— Горячий? — промурлыкал он.

От моего голоса, такого томного и невероятно чувственного, по телу побежали мурашки.

Клыки заныли еще сильнее, низ живота наполнился теплом, а между бедер..

Мама дорогая! Это что за фокусы!?

— Чувствуешь, да? — прошептал Брендон, и огонь между бедер стал еще жарче.

Я инстинктивно их сжала, ой зря..

Парень подался вперед, упершись руками в пол по обе стороны от меня и оказавшись лицом к лицу со мной.

Горячее дыхание обожгло мне губы, отчего по телу пробежала волна дрожи и осела внизу живота.

Боги… что это такое?!

— Вот так ты всегда на меня влияешь, Веснушка. — выдохнул он мне в губы. — Ты сводишь меня с ума.

— Б-бдендон… — дрожащим голосом произнесла я, сжав руки в кулаки.

Жар между ног уже был болезненным. Что-то неприятно тянуло.

— Да-а? — прошептал он томно.

— П-почему «оно» встало?

Помещение поглотила тишина. Всего на пару секунд.

Резкий хохот Мими напугал меня, и я вздрогнула.

Никогда не слышала, чтобы она так смеялась. Чуть ли не гоготала. Еще и по полу каталась, обещая поджечь все вокруг.

Брендон опешил.

Он смотрел мне в глаза, пока кошечка сходила с ума, затем чуть отстранился и опустил взгляд вниз, мне на бедра.

И тоже заржал как припадочный.

Я наблюдала за этими двумя больше минуты. Они чуть ли не задыхались от смеха.

Мими прожигала пол своим огнем, а Брендон, схватившись за живот, загибался рядом с ней.

— Да что такого я сказала!? Прекратите ржать!

— О-о, смотрю, смирились с ситуацией. — услышала я голос Арии и повернулась к ней. — Быстро вы. И часа еще не прошло.

В руках подруга держала пакет, наполненный травами, и баночку сока.

Ее белые волосы были влажными, на блузе виднелись мокрые пятна. Похоже, она попала под дождь.

Зато теперь выглядит нормально, а не так, будто вот-вот начнет драть на себе волосы.

Она проветрилась, отдохнула вдали от нас и вернулась.

Мы за это время тоже немного э-э-э… успокоились, если это можно так это назвать.

Выяснить, кто был виноват во всем этом, мы так и не смогли. Банку ни я, ни Брендон не трогали.

Мими даже слушать не стала обвинения в свой адрес, хотя она на тот момент куда-то сбежала.

Но я еще рассчитывала на нее надавить. Помощница Арии была не в лаборатории, поэтому Шасть обвинять смысла не было.

Так мы и пришли в тупик.

Борясь со смехом, Брендон сел.

Его взгляд коснулся меня, на мгновение спустившись вниз, и у меня снова запылало лицо.

Я знала, что он там видит, и это было ужасно неловко. Руки сами прикрыли "это".

Но ведь это его тело, не мое! Брендону должно быть стыдно, а не мне!

— Так сколько вы планируете тут прятаться? — направляясь к столу, на котором стояли горшки с цветами, спросила Ария. — Нет, я, конечно, не против, скрывайтесь здесь хоть до самой старости, но ведь вам все равно придется выйти.

Веселья Мими и Брендона след простыл. Они тут же стали серьезными.

— А еще вы будете обязаны делать вид, что все нормально. Что ты, подруга, — она посмотрела на меня, — это Брендон, а ты, — перевела взгляд на Брендона, — это Кати. И вот с этим у вас явно будет много проблем.

В особняк мы возвращались уже ночью.

Просидев в лаборатории Арии весь день, мы так ничего и не придумали.

Выход был только один, как сказала подруга, понять и простить.

Иными словами полюбить ту часть души друг друга, о которой мы оба вспоминать не хотели.

До ритуала оставалось 9 дней.

За это время мы вряд ли могли вернуть все, как было.

Боги, не говорите мне, что Кристиану придется жениться на собственном брате?!