Шрифт:
— Не я, — первой опомнилась Тата.
— Не мы, — сказала Ната.
— Они сами разбились, — прибавила Тата.
— Фу, какие вы нехорошие девочки, — пристыдила мама. — Напроказничали да ещё сознаться не хотите. Лучше скажите, кто это сделал, а то обеих накажу.
Девочки молча хлопали глазами, глядя друг на друга.
— Это ты, Тата? — допытывалась мама.
— Нет. Это, должно быть, Ната.
— Ты, Ната?
— Нет. Это, должно быть, Тата.
Мама вздохнула и сказала:
— Ну что ж. Не признаётесь — так и сделаю: накажу обеих. Сегодня за ужином не дам вам торта, а завтра не пойдёте в кино.
Мама собрала разбитые игрушки и пошла кипятить молоко. Девочки побыли немного в комнате и тоже пошли к маме. Но вот молоко вскипело. Мама отставила кастрюлю и пошла в комнату, но, открыв дверь, так и остановилась на пороге: под ёлкой снова лежала разбитая игрушка.
Теперь мама поняла, что она напрасно напала на девочек. Но кто бы мог ещё шалить, если в квартире больше никого нет? Если от ветра, так на дворе никакого ветра нет и форточка закрыта…
Постояла мама, подумала и говорит:
— Пойдёмте на кухню.
Вышли, а двери в комнату оставили открытыми.
Сидят, ждут.
Сначала во всей квартире было только слышно, как в ванной размеренно капала вода из неисправного крана: кап… кап… кап…
Но вот из комнаты долетело какое-то шуршание, потом глухой звон, и вдруг — хлоп! Словно из игрушечного пистолета выстрелили.
Мама тихонько встала со стула и пошла к двери. За ней так же осторожно пошли Ната и Тата. Вот они дошли до двери, заглянули в комнату.
Под ёлкой сидел их пушистый Барсик. Его глаза жадно перебегали с одной игрушки на другую и хищно горели — совсем так, как в сарае, когда он охотился на голубей. И хвостом даже шевелил, хлопая им по полу.
Вот он присел, потом подпрыгнул, ударил лапкой. С ветки сорвался большой розовый шар. Ещё мгновение — и шар хлопнулся об пол, от него остались только мелкие блестящие осколки. В то же мгновение кот одним прыжком спрятался под кроватью.
Ната и Тата облегчённо вздохнули и засмеялись.
Где спят автобусы
Вернулся с работы папа. Ната и Тата бросились к нему и наперегонки стали рассказывать про ёлку около кинотеатра, про живого деда Мороза и Снегурочку, про то, что натворил Барсик…
— Подождите, дайте хоть раздеться, — просит папа.
А девочки всё не отстают от него:
— Папа, а Валерик давал мне голубя!
— И мне.
— Он такой хорошенький! Белый.
— А у меня был… был… зелёный, — сказала Тата.
— Ну что ты, дочка, — возразил папа, — зелёных голубей не бывает.
— Нет, быва-а-ет, — надувшись, упиралась Тата.
— Нет, он не зелёный, — сказала Ната, — а такой… такой, как Барсик.
Тогда Тата вспомнила про то, что наделал Барсик, и попросила:
— Папа, выгони Барсика. А то он все игрушки на ёлке побьёт.
— Хорошо, выгоню.
Ната вступилась за кота:
— Ему же будет холодно.
— Не будет, — заспорила Тата, — у него шубка тёплая!
— Он в подвале пересидит, там не холодно, — сказал папа.
А Барсик беззаботно дремал на паркете под тёплой батареей, словно не о нём шла речь.
Папа разделся и пошёл умываться. Девочки — за ним.
— Я уже сама умываюсь, — хвалится Ната. — И я сама. И совсем не плачу, — говорит Тата.
— Вы уже большие, молодцы, — хвалит их папа. — А ручки с мылом надо мыть…
Потом все сели ужинать. Папа с мамой пили белое шипучее вино из высоких тонких бокалов, а девочки — ситро из чашечек. Все чокались и приговаривали:
— С Новым годом, с новым счастьем!
А ещё через час сестрёнки лежали в постели. Рядом с Татой на подушке была её любимая кукла Зоя, а около Наты из-под одеяла выглядывало чёрное ухо плюшевого медвежонка.
— Папа, а тебе завтра опять на работу? — спросила Ната.
— Нет, завтра у меня выходной.
— Мы пойдём с тобой гулять, правда? — договаривается Тата.
— Пойдём, пойдём. А пока спите!
Несколько минут девочки лежали молча.
Потом Тата беспокойно задвигалась, поднялась.
— Папа!
— Что тебе?
— Папа! А твой автобус тоже спать лёг?
— Нет. На нём сейчас другой шофёр ездит.
Тут и Ната вскочила, спросила:
— А где автобусы спят?