Там, где легкими, воздушными поцелуями губы касаются моей кожи, она перестает гореть нестерпимым жаром, и приходит долгожданное облегчение.

Кто-то целует мои щеки, лоб, закрытые глаза и даже губы. Я качаюсь на мягких волнах и наслаждаюсь удивительными ощущениями, впервые желая вернуться в реальный мир, а не в таинственные глубины темноты. Поцелуи переходят на мои руки – пальцы, ладони, запястья. Хочу очнуться от тягучего плена, вырваться на свободу и в полной мере почувствовать прикосновения губ, а не плыть по зыбкой границе между бредом и явью. У меня почти получается, ресницы вздрагивают. Но в этот момент поцелуи вдруг прекращаются. Ощущение разочарования отнимает накопленные силы, а на смену им приходит уже ставшая ненужной темнота.

На этот раз она укачивает меня недолго. Я настойчиво рвусь сквозь темноту, пытаясь всплыть на поверхность, вернуться в реальность, ведь, кажется, там уже почти нет боли. Наконец я прихожу в себя. Приоткрываю глаза, глядя сквозь ресницы и пытаясь определить, где нахожусь.

Я лежу на узкой кровати в небольшой, опрятной комнатке. Светлые цвета, столь непривычные для человеческих жилищ этого мира, радуют глаз. Стены из камней, на взгляд кажущихся довольно гладкими, имеют нежно-бежевый оттенок, наполняющий комнату светом. В ногах кровати стоит шкаф, справа тумба. Вся мебель сделана из гладко отполированного дерева светло-орехового цвета. Присутствует стул, на котором, скорее всего, сидят мои посетители, когда заходят в комнату. Сейчас я здесь одна, чему искренне рада – хочется прийти в себя и поразмыслить, прежде чем кто-либо появится.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я сажусь и с радостью обнаруживаю, что больше ничего не болит – только отвратительная слабость сковывает тело. Голова начинает кружиться. Приходится откинуться на стену, возле которой стоит кровать.

Ноги спускаюсь вниз, касаясь ступнями мягкого ворса ковра. Пережидая головокружение, я отмечаю, что на мне простая белая сорочка длиной примерно до колен – точнее сидя не сказать. А вставать пока все же не стоит. От одной только попытки сесть на лоб выступает испарина. Руки, опирающиеся ладонями о кровать по обе стороны от тела для поддержания равновесия, даже после подобного усилия неприятно подрагивают.

Откуда такая слабость? Неужели не долечили?

Поворачиваю на бок голову, до сих пор прислоненную к стене. Оцениваю размеры окна. Оно огромно, в половину стены! И, как ни странно, застеклено. По обе стороны от окна струятся занавески цвета кофе с молоком. Сквозь прозрачное стекло в комнату вливается солнечный свет. На улице виднеется несколько деревьев с фиолетовой листвой, аккуратная брусчатая дорожка, но не как в городах, а такая, словно я в облагороженном коттеджном поселке. Да, именно такое складывается впечатление. Неширокая дорожка, по которой могут ходить только пешеходы, ухоженные газоны, ажурная ограда, кирпично-оранжевый угол опрятного домика со скатом празднично-красной крыши – все, что удается разглядеть через окно, не вставая с кровати, навевает мысли, будто я очутилась в другом мире. Разве может найтись такая красота в отсталом Дэатоне, где сплошь грязь и разруха, в городах – кривые одноэтажки, а в деревнях – скромные хижины?

Однако мои размышления прерываются, потому что открывается дверь. При виде Альрайена, входящего в комнату, мне хочется повторить попытку его убить, но, учитывая прошлое поражение, это глупо и бессмысленно.

Ну почему его появление – не бред измученного болезнью сознания? Почему он действительно нашел меня на той поляне? С другой стороны… похоже, он меня спас?

Весь боевой запал угасает. Теперь мечтаю куда-нибудь спрятаться, хотя бы даже залезть под одеяло, но, к сожалению, сил на это не хватает.

– Только не говори, что, едва проснувшись, ты снова попыталась сбежать, – усмехается Альрайен, отмечая мой измученный вид.

– Не хотела нарушать традиции. Сначала по плану очередная попытка тебя убить. – Я задумчиво разглядываю аллира, как будто примеряясь, какой для этого способ лучше выбрать.

– Было бы интересно на это посмотреть. Только сама в обморок не упади.

Вслед за Альрайеном в комнату протискивается незнакомый пожилой человек с несколькими седыми прядями в каштановых волосах. При виде меня он всплескивает руками и торопливо приближается:

– Тебе еще нельзя вставать! Почему ты совсем себя не бережешь?!

На этот вопрос Альрайен только хмыкает, а я не считаю нужным отвечать. Что здесь можно сказать? Что есть дела поважнее собственного здоровья?

– Альрайен! Где близнецы? – неожиданно вспоминаю я.

– В доме, в своей комнате. Не беспокойся, с ними все в порядке.

Тем временем, присаживаясь на кровать возле меня, незнакомый мужчина с помощью магии проводит диагностику моего организма. Судя по всему, осмотром остается доволен.

– Тебе нужно поесть. – Он снова поднимается на ноги. – Сейчас принесу. Альрайен, проследи, чтобы она не вставала с кровати.

Дождавшись, когда маг уйдет, интересуюсь:

– А мы вообще где?

– В городе магов, недалеко от которого состоялась наша теплая встреча, – не без иронии отвечает он. Пододвигает к кровати стул, садится и, откидываясь на спинку, переводит на меня насмешливый взгляд. – Представляешь, ты чуть не померла рядом с городом, где тебе могли оказать помощь.

Вдруг кажется, будто в его глазах мелькает тревога, однако уже в следующее мгновение вижу в них знакомую насмешку, заставляющую усомниться в серьезности слов. Не могла я умереть, он преувеличивает!