Рука мужчины как будто невзначай опускается чуть ниже. Девушка вздрагивает, бьется в истерике, пытаясь вырваться и заливаясь беспомощными слезами.

– Только попробуйте пошевелиться – и я убью девку, – предупреждает он. Тем временем нас окружают. До этого поверженные с помощью ветра противники теперь выпутываются из плащей, поднимаются и собираются вокруг нас плотным кольцом. Кажется, среди них мелькает несколько человек с покрасневшими лицами и слегка обуглившимися одеждами. Быстро очухались – излишне осторожно я использовала свет, боясь им сильно навредить.

– Ты пытаешься вызвать Первозданную Тьму? – неожиданно спрашивает Тэан. Его голос звучит напряженно.

– Что? – вздрагивает предводитель сектантов, тем самым выдавая себя. – Что ты о ней знаешь?

– Куда интересней вопрос, откуда о ней знаешь ты.

– Тебя это не касается! – явно нервничая, восклицает человек. – Все это уже не важно! – Его рука мелко подрагивает. – Я призову Тьму, и она убьет вас! – С этими словами он резко вонзает кинжал в грудь девушки. Вернее, пытается.

Уже почти достигший цели кинжал вдруг вырывается из руки сектанта и отлетает в сторону, ударяясь о стену. Туда же, уносимый порывом ветра, отправляется и сам человек, звучно стукая головой о камень.

– Прикройте меня, – бросает Альрайен, устремляясь к алтарю. Начинается хаос.

Со всех сторон на нас наваливаются сектанты, словно пытаясь задавить количеством. С помощью меча я отбиваюсь от них, краем глаза поглядывая на своих напарников.

Поворот – успеваю отметить, как яростно сражается рядом со мной Тэан. Блок, удар, еще один поворот – вижу, как Альрайен поднимает на руки освобожденную девушку. Что-то мелькает сбоку – вовремя поворачиваюсь, чтобы защититься от нового противника, незаметно ко мне подбирающегося.

Небольшая передышка, во время которой решаю помочь Тэану. Поворачиваюсь к нему и в ужасе замираю. Уже не ярость – в нем сверкает сама смерть.

Находясь по другую сторону, он никогда не ценил чужие жизни, не считал их чем-то важным. Душа Тьмы, что правит душами умерших. Пусть Тэан не ценил жизни людей, но никогда и не убивал с удовольствием! Да, он мог убить, например, защищая меня, и при этом ни одна струна не дрогнула бы в нем, смерть не вызывала у него никаких эмоций.

А сейчас вызывает. Что-то темное, страшное и непонятное. Тэан убивает, как одержимый. Как будто каждая смерть дарит ему глоток свежести, глоток воздуха, необходимого для собственной жизни. Из оцепенения меня выводит крик Альрайена:

– Алиса, не жалей их, используй свет! Иначе мы потратим слишком много времени, которого у девушки нет!

Ближайших к себе противников аллир раскидывает ветром, что с силой закручивается в настоящий ураган. Однако к нам пробиться Альрайен не может, опасаясь, видимо, задеть и нас, ведь тот контроль над ветром, когда-то восхитивший меня, в этом мире недоступен аллиру.

Однажды Альрайен ворвался в замок Повелителя Ночи, приютившего меня и моих друзей. Смерч, который принес Альрайена, лишь слегка всколыхнул длинный ворс ковра, но не задел ни одной вещи, и даже занавески на окне остались совершенно неподвижны. Теперь же ветер держится в стороне, не трогая тех, кто окружает нас с Тэаном.

Опять свет, опять я должна использовать свет! Выжечь путь к свободе? Или, быть может, убить всех? Ведь они приносят людей в жертву, они, наверное, заслуживают. Но одно – дать волю свету, когда уже почти ничего не соображаешь от боли, когда тебя окружают лишь тени, мерзкие создания, питающиеся смертью. И совсем другое – убивать людей, которые почти не представляют для тебя угрозы. Да, их много, но мы справимся. И убивать их вовсе не обязательно. Вот только…

Мельком взглянув на Альрайена, я замечаю девушку, безжизненно обвисшую на его руках. Струйки крови стекают на пол из растревоженных порезов, оставляя вслед за аллиром красную дорожку. Сможет ли девушка выжить после всего этого? Успеем ли мы доставить ее к тем, кто окажет помощь? И я решаюсь. Некогда сейчас отбиваться, некогда сохранять жизни людей, отнимающих чужие жизни. Нужно как можно скорее выбираться отсюда.

Расчищая путь, я выплескиваю свет, почти не рассчитывая силу его жара. Они не растворяются бесследно, как тени в аллирском лабиринте. Люди, покрытые жуткими ожогами, в дымящейся, обуглившейся дочерна одежде, просто отлетают от нас. Те, что сбоку, под удар не попадают, однако наконец прекращают нападение. Наверное, даже у сумасшедших сектантов иногда появляется чувство самосохранения. Эти несколько человек бегут к выходу из зала, но неожиданно им наперерез кидается Тэан, одержимый жаждой убийства.

– Тэан! Не надо! – вскрикиваю я и бросаюсь вслед за ним. – Они не причинят нам вреда! Хватит!

Голова кружится от запаха паленой плоти. От осознания того, какую бойню мы здесь устроили, к горлу подступает тошнота, а сердце сжимает почти панический страх за Тэана. Что с ним творится, боже, почему он так хочет убить их всех?! Почему он себя не контролирует?!

Клинок сверкает в воздухе. Еще несколько секунд – и он настигнет очередную жертву, запутавшуюся в полах длинного плаща.

– Тэан! – Я хватаю его за руку и дергаю на себя. Человек падает, меч Тэана проходит над ним, не нанося смертельного удара. – Тэан, посмотри на меня! – кричу, чувствуя, как меня захлестывает отчаяние. Еще немного, совсем немного – и я потеряю его.