Меня чем-то травили слишком долго. И, похоже, это мне помогало сохранять разум. Скрежет металла раздался прежде, чем я вновь смогла различать голоса.

А их было слишком много.

Стоны восторга тут и там. Даже те, кто еще не обратился до конца, не могли себя сдержать после изнурительных испытаний.

— Да-а-а, — вторил ей голос не окрепшего парня, — мы совсем чуть-чуть…

Он не мог сдерживаться. В таком состоянии любая кровь была для него целительным эликсиром. Я не видела, но слышала, как его зубы рвали несчастный пластик.

Повсюду был слышен хруст. Словно идешь по битому стеклу. Так трансформировались все мы.

Даже я не могла закрыть рот. Ряд острых мощных клыков просто не помещались за губами. Выступающая вперед челюсть была видна, куда бы я не посмотрела.

— Да-а-а-а, — раздалось рядом с Новороссийском.

— Бросили все пакеты! — зарычал Новороссийск, — Иначе останемся здесь жрать друг друга под завалами!

Каменная крошка посыпалась с потолка, когда парнишка кинулся на решетки.

Кто-то смог. Зашуршали пакеты о камни, послышалось журчание тянущихся вниз ручейков. Тяжелое звериное дыхание раздавалось со всех сторон. Все хапанули, но держались из последних сил.

— Москва! — крикнула я, не придумав ничего лучше.

Запах крови манил. Я была готова упасть на камни и слизывать живительную жидкость, но мои руки схватил Лео. В нем еще не было сил, но даже просто прикосновение отвлекало. Это было хоть что-то.

— Архангельск! — отчеканил дрожащим голосом Лео, — Идем через одного в обратном порядке. Чем сложнее — тем лучше. Не пропускаем очередь!

— Коломна, — прорычала Анжела, — твою мать, что это такое?

Это была не ее очередь, но и я, и Лео молчали. Все пытались сосредоточится, слушать голоса друг друга.

— Анапа! — прорычал из дальнего угла Новороссийск, — я там все детство провел. Проклятая зеленая тина.

Кап-кап. Собравшись в желобок между камнями, кровь не стекала, а вязким потоком постепенно устремлялась вниз. Я облизнулась и дернулась вперед, выскальзывая из рук Лео.

— Армавир, — настойчиво раздалось за моей спиной.

Я отвлекалась. Лео потянул меня на себя. Тяжелые цепи звонко протрещали по камням.

— Рим, — пропыхтел мужчина возле Новороссийска, — что за чертовщина. — М…— Нина тяжело сглотнула, — я миланки, я не могу. Оно тянет.

— Баб Нин, дорогая, терпи, — я кинулась к решетке, стараясь отвлечь внимание женщины на себя, — послушай меня. Ты же меня слышишь? Смотри на меня!

Бедная женщина, совсем ослабшая от опытов, смотрела на разорванный лежащий у нее ног пакет. Она сопротивлялась. Я видела, как кровь из него струилась на камни и разваливалась прямо под ее ногами, облаченными в обычные клетчатые домашние тапочки.

Лицо Нины изменилось.

Вставная челюсть выпала на пол.

— Жарова! — закричал Новороссийск, — Лезь к своему другу в клетку. У него крепления слабее. Все кинутся к вам — у тебя друг лекарствами провонял и меньше всех похож на нас. С него начнут. Если ты на них кинешься…

Я слышала

Если я на них кинусь — не снесу опоры.

Логику Новороссийска я поняла. Когда все полетит — от Лео будет выбраться проще. Остаются хоть какие-то шансы — но не у него.

Скрежет решеток холодной волной прошелся по телу.

Угольная пыль смешалась с каменной крошкой и стояла в воздухе, затрудняя дыхание.

— Я сейчас выберусь к тебе! — крикнула я, — сжав в руках металлические крепления, — Не дергайся. Продолжай отвлекать других!

Он понял. Под зубодробительный скрежет на всю шахту раздалось:

— Магадан! — орал Новороссийск, — ну ка все сосредоточились! На “Н”!

Как я собиралась достать его — я не понимала. Самая дальняя клетка. Так же, как и моя, прилаженная к опоре. Но вдвоем возможно мы могли попытаться.

— Как тебя зовут? — крикнула я, пытаясь раздвинуть решетку. Та не поддавалась. То ли мне не хватало сил, то ли для того, чтобы стать чем-то большим всегда нужна была кровь — но металл не пошевелился ни на миллиметр.

— Том, — крикнул Новороссийск, — мы с тобой пересекались по службе. Но ты не помнишь.

— Том, — пробормотала я и взглянула на нетронутый пакет крови, — кажется, ты что-то в этом понимаешь.

— Не смей! — рявкнул Том, а я, смахнув руки Лео, потянулась к пакету.

Мне нужны были силы.

Выбор был совсем небольшой.

Или рискнуть Или быть похороненной заживо.

Засунув пакет в рот я зажмурилась и напряглась изо всех сил, пытаясь сосредоточится на решетке.

Вагнер мог себя контролировать в состоянии крайней истощенности.

Самсон мог.

Или у меня получится.