Он уставился на клетку Нины. Мне было не заметно его лицо, но я видела, как посмотрела на него племенная женщина. Спокойно. С какой-то жалостью. Нина смотрела на него с таким достоинством, словно прямо сейчас ее клетка превратиться в мягкие перины и ее вынесут отсюда на руках. Она была выше всего этого и гораздо сильнее. Она ни на секунду не показала своей слабости, хоть и сидела скрючившись на полу.

— Миш, — он повернулся и зажмурился, — посмотри на меня. Я жизнь положила, пытаясь найти способ совместного существования вампиров и людей. Мой отец, моя семья. Дядя. Мы никогда и никого не хотели убивать.

— Ты сама говорила, что вампиры — чудовища, — выкрикнул Мишка, дернув рукой.

Вино, словно капли крови, выплеснулось, орошая камни.

Я с тревогой глянула туда, где висели камеры. Никаких шагов слышно не было, но я не сомневалась — скоро сюда придут. За нами наблюдали. Возможно это была его проверка. Возможно — попытка выведать у меня информацию. Но я видела Мишку насквозь. Он был искренен.

— Я была так же зла и потеряна, как и ты. Я сбилась с пути, но сейчас вижу его как никогда ясно. Мы все просто разные виды. Мы все имеем право на жизнь И нам нужно просто научиться жить в мире.

Последние слова я уже выкрикивала ему вслед. Мишка удалялся, крепко прижав ладони к ушам.

То, что все подходит к финалу, ощущается только в фильмах.

Сюжет развивается с удвоенной скоростью, все загадки начинают раскрываться а герои достигают логичной кульминации.

В жизни — ты понятия не имеешь, за каким поворотом тебя ожидает жопа еще большая, чем сейчас.

Новую дозу крови принесли нам всем часов через шесть после того, как Мишка исчез в конце тоннеля, унося с собой укоренившуюся надежду.

До него можно достучаться. Если будет время. Если он решится прийти еще раз.

Несмотря на свое состояние, Мишка дал очень важную подсказку и я ощущала чуть ли не благодарность к нему. Во первых, людей явно было больше, чем нас, раз ему было так сложно решиться. Эти люди нас боялись — два. Они посылали лишь тех, чьи лица и так были мне знакомы.

Из этого следовало кое-что еще. Меня они боялись особенно. Вернее того, кто за мной придет.

Вагнера ждали. И готовились к его появлению. Для них не имело значения — вампир, не мертвый, не живой. Все мы были для них мертвецы, не достойные жизни.

С момента моего появления здесь я боялась даже думать о том, что случилось с Романом Леонидовичем. Я боялась спросить у Лео. Потому что возможный ответ пугал меня еще больше.

Я очень боялась допускать мысль о том, что единственный, кто был ко мне так добр, пострадал от моих рук.

Но после прихода Мишки все изменилось. Во-первых вряд ли они стали бы убивать людей. Во-вторых Романа Леонидовича не было в клетках. А значит или он удерживался где-то наверху. Или смог сбежать.

И почему-то я очень верила во второй вариант.

Ведь если ему удалось выбраться — он мог помочь Вагнеру обнаружить нас. Роман Леонидович был слишком умным и дотошным, чтобы не смочь найти способ определить по геолокации мобильных, куда нас увели. Мой телефон у меня забрали, но я знала — Романа Леонидовича не остановили бы такие мелочи.

Наверняка у него заняло много времени вычислить нападавших, но с этой задачей он бы справился.

Вцепившись зубами в пакет, я с жадностью втянула содержимое в себя ощущая, как жидкость по пищеводу крупным комком спустилась в мой желудок.

Все волоски на моем теле встали дыбом, когда я поняла, что произошло.

Горло свел спазм. В ужасе я отшвырнула от себя кровь.

Страх липкий и противный перекрыл инстинкт. Я выплюнула все, что было во рту, а желудок гневно запротестовал.

Хруст моей челюсти потонул в крике:

— Не пейте! — заорала я, что было сил, — Не прикасайтесь к пакетам!

Их время подходило к концу. То ли наши тюремщики поняли, что Вагнер близко, то ли откровения Мишки заставили их усомниться в стойкости своей организации, то ли внутри их организации не все были гуманистами, то ли решили, что перепробовали все гуманное, но сейчас их решение обдавало льдом своей жестокостью.

Они решили похоронить нас заживо.

Напоить кровью вампира, питавшегося от наркомана и дождаться, пока мы все не в силах контролировать себя, обвалим шахту.

Вечная жизнь похороненными заживо рисовалась перед моими глазами.

— А я уже, — неприятные звуки выворачивающегося желудка раздались со стороны Анжелы, — она такая вкусная.

Я замерла, глядя на льющуюся по камням кровь. В нос полез запах барбитуратов. Я вцепилась в решетку, разделяющую нас с Лео Так было безопаснее. Кровь сводила сума, застилая перед глазами все красной пеленой, но каким-то неизвестным чудом я еще держалась.