С помощью подделки, подкинутой мне в автобусе, во мне зародилось ужасающее чувство — сомнение.

А вдруг труп отыщут? Или уже отыскали? Начнут расследование, откопают записи, а завтра натолкнутся на беспощадную реальность. Смерть посчитают за самоубийство, несмотря на записанные показания свидетелей, отрицающих моё присутствие. Патологоанатом так же будет бессилен: любой след, оставленный мной, исчезает бесследно. Несчастный случай? Да, ибо объяснения, доказывающего обратное, никогда и ни за что не отыщут.

Или посмотрим на вопрос с иной точки зрения. Он вообще умер?

Мне по сути нечего волноваться. Тем не менее вышеупомянутое идёт наперекор правилу номер шесть и в тоже время не подчиняется ни одному крошечному пунктику свода правил Проводников.

Я убил… подделку. Это всё, что я скажу.

Что станется со мной — неизвестно. Определённо ничем хорошим для меня. Но я чту правила, благодаря которым не настал хаос. И, скажу по секрету, Проводники «запрограммированы» следовать своду. Мы физически бессильны перед ним. Вот почему с экспериментами способны баловаться лишь представители Третьего типа: мы научились обходить предписание, не нарушая его главного замысла. Каждый клиент — кладезь историй, скрашиваемых наше существование, но от веселья отказываться мы не намерены. Зрячих чаще всего можно встретить, и я однажды был свидетелем их заковыристых игр.

Я отложил эту тему, потому что мне нужно сосредоточиться на предыстории Рю. Он является главной задачей, которую я обязан решить за малую часть суток, ибо негоже бродить по коридорам чужого дома. И то, я не добьюсь ровным счётом ничего, работая «втихаря».

Рю, насколько я уверен, потихоньку открывается, незаметно, но открывается мне, как бы это самонадеянно ни звучало.

И ещё эта сцена перед снимком фотографии в честь дня рождения… В ней содержится то, без чего я не работаю. Пазл собрался. Картинка видна отчётливо. Пришла минута разоблачения. Всё разобрано по пунктам. В общем, прекрасно!

Под моими ногами шелестела хрустящая трава. И только потом я не приметил на себе туфлей.

Как прелестен мир. Он даёт тебе шанс насладиться одними из лучших на всём белом свете видами, а ты, как настоящий идиот, не идёшь к ним навстречу, а отвергаешь непростительными поступками вроде моего. У меня и без того нет ни на что прав, я раб своего предназначения при рождении, кроха среди цивилизации, доказывающей день за днём, что ты блоха. Нет, хуже. Проводникам отказывают во всём, и меня в том числе ограничивают. Дышать, употреблять пищу, слышать надоедливый будильник по утрам, ощущать родное место, ходить в школу, отстаивать свои суждения, слушать биение родного сердца. Целый список! И мне крайне жаль тех, кто до сих пор жалуется на своё положение. Можно добиться более грандиозных успехов, через прозрачное стекло не замечать радостей жизни, стать высоким человеком, на которого ровняются, заслужить доверие многих в твоём кругу. Звучит заманчиво, очень.

Но когда ты бедный, в тебе всё же есть при рождении человечность. Мелочи, делающие мир прелестнее, красноречивее, — неотъемлемая часть живых существ.

И то, что Рю разочаровался в близких, наверное, и есть причина наших обоюдных перепалок (назовём их так). Я всеми руками выступаю за наши маленькие ссоры, непременно, и вижу в них реальный выход из проблем, укрывающих пуховым одеялом Рю. Я подрабатываю психологом, но на этот раз всё, что мне требуется, заключается в молчании, ибо Куросава заслуживает этого. Рю не получилось найти себе достойного собеседника, и я стану именно тем, с кем будет комфортно. Порой мои задачи, плотно связанные с желаниями клиентов, нерациональны и предвзяты, но я действую по собственному усмотрению. В этом есть толика опасности Проводника, но лично я так не считаю. Мы чаще ориентируемся на «правильно и неправильно», так что в итоге получается довольно связная картинка.

Также Аи сильно повлияла на виденье окружающего мира Куросавы. Я против неё не имею доказательств испорченности Рю или чего-нибудь схожего и приму тот факт, что для парня она правда важна, наверняка важнее любого из родственников. В отцовском кабинете Рю показал мне, в какой степени важна. Кто бы мог подумать, всего лишь потёртый ноутбук, но внутри него человек в силах разглядеть утешение. И неважно, свихнулся ли тот, поехала ли у него кукушка. Что-то же в жизни случилось, из-за чего идёт полное одушевление предмета.

Одинаково с этим в мои обязанности входит вливаться в жизнь клиента, почему Аи для меня играет не маловажную роль в становлении Рю как индивида. Они близки друг к другу, Рю принимает себя таким, какой он есть. По-моему, поблизости кроется счастье, потянувшее Куросаву за собой.

Существуют лишь истина и ложь, что и привлекло Рю в Аи. Она одна ему не врёт, а он отвечает ей тем же.

Вот в чём минус живых — враньё.

Нет на свете человека, который не ответит «нормально», когда вы спрашивается, как дела. Какая бы беда с ним ни приключилась, он не скажет правду. Редко когда выдаст вам истину, если вы, конечно, не близки. И всегда кто-то сдерживается, будучи в самом что ни есть отличном настроении, прям распирает его всего.

И, в каком-то понимании, Рю мне врёт, но это больше относится к другому распределению под названием «недоговаривает».

Мои так называемые способности помогают узнавать клиента намного быстрее и основательнее, чем кто-либо за десяток с лишним лет, и это особенно выручает, когда такой, как Рю, попадается именно тебе. Не в курсе, как между людьми распределяются Проводники, схема мне неизвестна, однако и с этой особой системой иногда происходят сбои.

Мне что-то уже кажется, что с этой миссией справился бы даже Ранний. Вся информация как на ладони… Кхм, не сказал бы, извиняюсь. Стены, развешанные дополнительной сплошной стеной из фотографий воспоминаний клиента… Бр-р. Я туда ни за какие коврижки не вернусь. Только если попросит моя вишенка. Я долго после того, как покинул ту комнату, слышал посторонний гул, мои уши были словно заложены водой. Или на высоте. Я не могу точно утверждать, на что это было похоже, ведь прежде не сталкивался с подобным гулом. Повторюсь: тело в этом мире не принадлежит мне, я всего лишь пользуюсь им по назначению. Тот звук прокатывался по моим несуществующим органам и затих там. Кожа вполне чувствительна, но когда я по глупой идее измеряю себе пульс, то меня одаривает благодатной тишиной.