— Ты не посмеешь, — через зубы произнёс мужчина, морщины которого глубоко залегли на переносице и щеках.

— Ты прав. Я против поспешных решений, что передалось мне точно не от тебя. Все жалуются, что на нашем счету скопилась уйма долгов. Мы в упадке. Ты не в состоянии исправить ситуацию. А я смогу. От меня просто хотят денег. И ты в том числе.

— У меня не получилось удержать наш бизнес на плаву, но это удастся у тебя, — указал наконечником шариковой ручки, которую держал всё это время, на Рю.

— Нет, ты не скинешь на меня ответственность.

— Больше не на кого, — вместо того чтобы дальше убеждать сына, он пошёл в наступление.

— Нет наследников? — Рю предпочёл бы убедиться окончательно. Парень не ожидал от старшего слабины, почти, ведь в такие моменты не разрешается выдавать свои чувства, полностью открываться, говоря правду, однако отец есть честный человек, и Рю лучше положится на собственное чутьё, вместо того чтобы раз за разом проверять того на прочность. — Правда?

Рю не отступит. В конце концов, он борется за себя самого, за свои жизненные принципы. Думал, родители не настолько глупы, чтобы вообще как-то предпринимать меры ради лишения сына удовольствия жизни. На правду надеется всегда, а вот на подлянку — ещё чаще. Только в сознательном возрасте доходишь до несправедливости, к тому же, несовершенства мира и как по щелчку пальцев расстраиваешься из-за невозможности изменить ход событий, в которых ты можешь добровольно не участвовать, но влиять на него своим существованием.

Так же и с родителями. Бабушки, дедушки, дяди, тёти и огромный список остальных людей берёт над тобой верх. Чтобы раз и навсегда перестать подвергаться их влиянию, всего-то требуется разочаровать их. Звучит легко, а впрочем, этого сложнее добиться: фамилия Куросава с «не радужным» значением «чёрный ручей» или «чёрная трясина» говорит сама за себя. Рю находит в ней иронию.

Попытаешься выбраться — она тебя снова проглотит. И вот поэтому отец ещё на плаву, а не деньги.

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — мужчина начинает морально выматываться, но его удел таков, что придётся идти до конца, хотя он «слепой», просто перебирает воздух пальцами.

— А я так не считаю. Маме в последнее время плохо, ты не замечал?

Рю кинул отцу вызов, давая время на обдумывание последующих действий.

— На что ты намекаешь? Майко ни о чём мне не говорила, — взгляд тёмных глаз затуманился, может, и вправду не в курсе? Он рухнул обратно в кресло. — О нет.

Куросаву потрясла данная перемена эмоций и контекста их словесной перепалки. Он вовсе не берёт на себя вину, а прокладывает дорогу, ведущую вперёд лишь для него единственного, хоть и окольными путями. Отношения между его родителями ни капли не интересует Рю, смотря даже на их искренность. Нынче следует не переходить на иные стороны, махая чужим флагом, а быть только за себя. Так вышло, что семья и та не может подсобить.

Многие скажут, что Рю в этом плане чересчур резок и в какой-то степени жесток, немного бесчувственен, однако представьте вы, все живущие на планете Земля, что у вас нет ни союзников, ни единомышленников, ни опоры, и кто-то привязал на вашей шее поводочек. Представили?

Слабые — отступят, сильные — найдут, чем отпилить цепи.

— Ты не рад? — Рю наклонил голову влево.

— Я люблю Майко, — он взялся за виски, но уже не устало, а взволновано. — Но ты всё равно не сможешь отказаться от семейного дела. Экономика может надломиться.

— И ты думаешь об этом только сейчас? Посмотри в документы. Из ямы, в которую ты влез, не выбраться и через двадцать лет. Наверняка у нас всех есть силы и терпение, чтобы подождать, пока подрастёт новый приемник. Я не встану ему на пути. Я могу помогать, но быть главой — избавьте меня от такой чести.

— Нет… — морщины углубились.

Предчувствие, что, если он встанет, пол не покажется ему твёрдым. Он незаметно покачивается то влево, то вправо, дёргая ногой, чтобы перевести нервы. Вены на шее и немолодых руках набухли, а этот неблагодарный не переставал выжиданием предоставлять главе правила своей игры.

— Я скроюсь, и вы никогда меня не увидите, — скосил взгляд в пустоту. — Я предложил уже столько вариантов, что пора принимать решение. — За секунду старшему стало страшно, он задавался вопросами, которых сам не понимал, их смысла, витиеватости или простецкого страха. Мурашки покрыли кожу. — Если не перестанете кидать мне ультиматумы, я даю на это своё обещание. И то, что мне здесь делать? Восстанавливать рухнувший бизнес? Я задолбался!