– Хорошо, Кимберли, – Логан произнес ее имя по слогам. Лицо Кими скривилось. Он знал, что она терпеть не может, когда ее называют полным именем, это было его маленькой местью за то, что он вынужден подчиняться ее воле.

– Еще раз назовешь меня этим дурацким именем и можешь забыть дорогу в этот кабинет, – Кими подмигнула Логану. – Выкладывай, что у тебя?

– Ищем Ульрику Бергман, нужен список ее контактов: друзья, родные. Если получится, то номера их телефонов. Если нет, то нужно будет связаться с ними через соцсети и попросить предоставить данные.

Пальцы Кими запорхали по клавиатуре, одна страница сменяла другую со скоростью переключения кадров в старых черно-белых фильмах. У Логана в глазах рябило от такой скорости, а Кими успевала что-то увидеть и даже нажать. Минут через пять на экране появились фотографии Ульрики, ее матери, ее подруги Стины, бывшего парня и какого-то мужчины, который присутствовал на некоторых фото Ульрики и ее мамы. По свадебным фотографиям со страницы матери можно было заключить, что этот мужчина был ее супругом, но учитывая абсолютное отсутствие сходства с Ульрикой, отцом ей не приходился.

– Судя по комплексному анализу всех социальных сетей, в которых когда-либо была зарегистрирована Ульрика Бергман, с этими людьми у нее было больше всего контактов, – заключила Кими.

– Есть их имена, адреса, телефоны? – уточнил Логан.

– Ну ты и старпер. Конечно, есть, – Кими самодовольно улыбнулась. – Но я тебе их не отдам, пока ты не пообещаешь устроить мне свидание с твоим красавчиком-напарником, – она сложила руки на груди, ожидая его ответа.

– Ну и зачем тебе это? – Логан защищал друга. Кими не была похожа на девушку, которая могла бы сделать счастливым его друга. Особенно теперь, когда его отцу стало хуже.

– Не твое дело! Твое дело – устроить нам свидание. Ну так что? – Кими испытующе смотрела на детектива.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты маленькая шантажистка? – спросил Логан с таким видом, будто сделал ей комплимент.

– Постоянно, – Кими гордо вскинула голову, отбросив назад копну светлых волос.

– Хорошо, я постараюсь, – ответил Логан.

Кими отправила файлы на принтер, и спустя несколько секунд Логан держал в руках первые ниточки по делу Ульрики Бергман.

Я так считаю: улики ждут своего часа, – сказал он. –

Когда захотят, тогда и обнаружатся.

“Милые кости” Э. Сиболд

На Портленд опустился вечер, в кабинете горела только настольная лампа детектива Миллера. Тайлер только что ушел домой, а Логан открыл окно и достал из заднего кармана джинс смятую пачку Мальборо. Зубами он вытянул одну сигарету, со щелчком откинул крышку бензиновой зажигалки и чиркнул колесиком. Пламя взметнулось вверх и облизало кончик сигареты. Логан жадно втянул воздух, и сигарета затлела. Медленно комната наполнилась терпким запахом табака. Похмелье отпустило Логана после обеда. Новое дело всегда помогало ему собраться с мыслями и мобилизовать свои силы.

В первый день нового дела Логан любил задерживаться на работе, чтобы как следует обдумать все вводные и построить хотя бы пару-тройку гипотез. Обычно Тайлер всегда составлял ему компанию, но не теперь. Болезнь Альцгеймера его отца начала прогрессировать, поддерживающая терапия уже не приносила прежнего результата. Он стал забывать все больше, а периоды его беспамятства длились все дольше. Некоторые вещи он забыл безвозвратно. Например, то, что мать Тайлера ушла от них, когда тот был еще мальчиком. “Где твоя мать, Тай? Почему ее так долго нет?” – спрашивал Оливер. “Не знаю, пап”, – отвечал Тайлер. Поначалу он пытался ему объяснять, что мать ушла много лет назад, и они прекрасно жили без нее больше двадцати лет, но это лишь злило Оливера. “Я плохо тебя воспитал, – сокрушался Оливер, а потом добавлял: – Твоя мать чудесная женщина. Она не заслужила такого отношения”. Тогда Тайлер просил прощения, и они садились играть в судоку или маджонг. Они проводили вечера так уже несколько лет, с тех самых пор, как Оливеру поставили диагноз. Интеллектуальные игры помогали стимулировать активность мозга Оливера и тренировать хотя бы краткосрочную память.

Раньше Оливер забывал, где оставил ключи от машины, и страшно злился, сейчас он уже не помнил, как водить машину. “Чья это машина, Тай?” – спрашивал он сына. “Твоя”, – отвечал Тайлер. “Ну, и зачем мне, по-твоему, машина, если я не умею водить?” – Оливер посмеивался, считая, что Тайлер шутит. Он не просто забыл, как водить автомобиль, он забыл то, как учился водить сам, как учил сначала бывшую жену, а потом и сына. Воспоминания стирались большим ластиком из его жизни, оставляя лишь маленькие участки или едва заметные остатки на пожелтевшем от времени и болезни листе его разума.

Отец был самым близким человеком в жизни Тайлера, он был его примером во всем. Почти библейское терпение и всепрощение Оливера восхищали его. Отец всегда был рядом, и на него всегда можно было положиться. Он и теперь был рядом, но полагаться на него больше не приходилось, вернее не на него, а на его память. Глубоко внутри Оливер остался прежним. Болезнь отца измучила Тайлера. Ему не в тягость было ухаживать за отцом, он был готов проводить с ним каждую свободную минуту и сотню раз подряд отвечать на одни и те же вопросы просто потому, что Оливер забыл о том, что задал их минуту назад, и отчаянно хотел получить ответ вновь. Измучил Тайлера страх. Страх потерять единственного родного человека, потерять опору, ориентир. Даже взрослым мальчикам нужны отцы. Так устроен мир.