– “На свете нет такой вещи, о которой нельзя было бы договориться, если все как следует обсудить”, – Ульрика процитировала Карлсона, чтобы разрядить атмосферу.

– Ох, милая, – вздохнула Карин. – Ты ведь мой единственный ребенок, и меня до ужаса пугает перспектива нашей разлуки. Из-за океана не наездишься в гости.

– Мамочка, не грусти. Обещаю, что буду навещать тебя при любой возможности, – успокаивала ее Ульрика.

Карин грустно улыбнулась и не стала спорить с дочерью. Она понимала, что не имеет права просить дочь принести в жертву личное счастие в угоду ее материнским страхам, но на сердце у нее было неспокойно. Слишком быстро. Подозрительно быстро.

Я узнал главное – чтобы стать счастливым,

надо пережить состояние ужасной несчастливости.

«Любовь живет три года» Ф. Бегбедер

Скрывать планы от Нэнси было глупо, а скорее даже невозможно. Счастье, переполнявшее их обоих, способно было ослепить или вернуть зрение. Они просто светились изнутри. Все те две недели, на которые брал отпуск Дэннис, они провели вдвоем. Смотрели дома фильмы, ездили на пикники, ходили в бары, бегали по утрам. Они не расставались даже в душе. Слишком долго они ждали друг друга, теперь каждый из них стремился наверстать все то время, когда они не могли быть рядом. Сейчас их ладони будто срослись, каждый раз, когда им приходилось разомкнуть руки, их окутывало чувство невосполнимой утраты. Поэтому каждую минуту они стремились вновь оказаться поближе друг к другу.

Ближе к концу отпуска Дэнниса они с Ульрикой решили устроить праздничный ужин и сообщить Нэнси о том, что собираются пожениться зимой. Телятина томилась в духовке, Ульрика нарезала овощи на салат, а Дэннис суетился, сервируя стол. Нэнси была в гостях у подруги, ужин должен был стать для нее сюрпризом. Когда все было готово, Дэннис откупорил бутылку немецкого рислинга, чтобы вино подышало.

– Я дома, – раздался из коридора голос Нэнси.

– Иди сюда. Мы в столовой, – отозвался Дэннис.

– Вот так сюрприз, – удивилась Нэнси. – Что за повод?

Их семейный стол был сервирован, как в лучших портлендских ресторанах. Белоснежные салфетки в золотых кольцах обнимали столовые приборы. В центре стола стояла небольшая ваза с живыми цветами, а рядом парило блюдо с ароматной телятиной в итальянских травах.

– Присаживайся, – Дэннис отодвинул для матери стул и помог ей присесть, затем поухаживал за Ульрикой и уселся сам. Ульрика неловко улыбнулась, и Дэннис принял это как сигнал к началу. Он наполнил бокалы вином и позвякал вилкой по своему. – Мама, мы с Ульрикой хотели сообщить тебе, что наша семья станет больше… – Дэннис не успел договорить. Нэнси побледнела и схватилась за сердце.

– О, боже, – испугалась Ульрика. – Вызвать скорую?

– Мои таблетки, – глухо попросила Нэнси.

– Хорошо, сейчас. Где они? – Ульрика уже подскочила со стула в то время, как Дэннис обмахивал мать салфеткой.

– Они в маминой прикроватной тумбочке, – ответил Дэннис, и Ульрика стремглав бросилась на второй этаж.

Она бежала вверх по лестнице, переступая через ступеньку. Сердце бешено колотилось. Теперь Ульрика поняла, почему Дэннис так сильно боялся оставить ее одну. Девушка вбежала в спальню к Нэнси и метнулась к кровати. Она открыла верхний ящик и принялась судорожно искать таблетки. Выложила на кровать маленький томик “Нового завета” и заметила торчащие из него уголки фотографий. Волнение пересилило любопытство, поэтому, отыскав таблетки, Ульрика вернула книгу на место и быстро вернулась на кухню.

Нэнси что-то слабо шептала сыну на ухо. Ульрика положила таблетки на стол и налила воды в стакан. Нэнси дрожащими руками выдавила из блистера две таблетки и запила их водой.

– Простите, мне, наверное, лучше прилечь, – слабо проговорила Нэнси.

– Конечно, мам, – Дэннис обнял мать за талию и помог подняться к себе.

Ульрика осталась одна минут на пятнадцать или двадцать. Этого времени оказалось достаточно для того, чтобы начать размышлять о случившемся. Она понимала, что у пожилых людей приступы могут случаться и без особых на то причин. С возрастом органы изнашиваются и периодически дают сбой. Это понятно, тут и думать не о чем. Взволновало Ульрику другое – полный ужаса взгляд Нэнси в тот момент, когда Дэннис объявил о пополнении семейства. Нэнси не просто стало плохо, она испугалась. Ульрике не хотелось быть причиной сердечного приступа Нэнси, но ей хотелось разобраться, чего именно испугалась Нэнси, и, возможно, поговорить с ней.

– Она уснула, – тихо сказал Дэннис, вернувшись от матери.

– Хорошо, – Ульрика погладила Дэнниса по плечу в знак поддержки, когда он присел рядом.

– Что-то аппетит пропал, – Дэн грустно улыбнулся и потерся носом о щеку девушки, прося прощения.

– Не обижай повара. Съешь хоть кусочек, – Ульрика нежно погладила Дэнниса по щеке.

– Ты превратила меня в каблука, я ни в чем не могу отказать тебе, – вздохнул Дэннис.

– Я не виновата, – пожала плечами Ульрика.

– Один кусочек, а потом сразу в спальню, – Дэннис умоляюще посмотрел на девушку.

– А посуда?

– Потом, я сам потом все уберу.

– Отличная сделка, – улыбнулась Ульрика.

В ту ночь они больше не заговаривали о свадьбе или о том, что случилось с Нэнси. Эта ночь подарила им совершенно другие откровения, безграничную нежность и трепет.

Около недели Нэнси провела в постели, один раз к ним заглядывал семейный доктор. Он заверил Дэнниса в том, что с Нэнси все в порядке, ей просто нужно больше отдыхать. Несмотря на то, что Нэнси – довольно бодрая старушка, возраст всегда берет свое. Доктор попросил не волновать Нэнси лишний раз и освободить от домашней работы на какое-то время. Если с первым пунктом Дэннис мог легко справиться, то со вторым были проблемы. Нэнси постоянно подрывалась, чтобы начать убираться или готовить, и ему постоянно приходилось укладывать ее обратно в постель. Помня, что матери стало плохо в момент разговора о помолвке, Дэннис решил отложить этот вопрос до лучших времен.