Шрифт:
— Что? — Я хмыкнула. — Меня… боятся?
— Они видят Арта каждый день. Он делает только одно: служит тебе словно ненормальный. Не спит, не ест нормально, осунулся весь. Ты выжимаешь из него все соки. И это, наверное, кажется тебе правильным. Но я признаюсь тебе честно: мы все любим тебя. Ты одна из немногих спиритов, кто дружит с прислугой. Ты к нам добра, ты с нами приветлива, когда могла бы с легкостью отдавать приказы.
— Поэтому я говорю тебе всё это, — Синэя тяжело вздохнула, я поняла, что эти откровения даются ей с трудом. — Ты отомстила Арту, оно понятно. Хотя та, кому ты должна была мстить, это эса Милена. Но и её ты изгнала из Дворца. Нани и Арт лишь исполнители. Да, они поступили подло, ужасно, непростительно. Но… Айрис, ты совсем не такая, как они. Ты добрая.
— Ты уверена, что знаешь меня? — Невесело улыбнулась я.
— Я уверена, что ты гораздо лучше их, — твердо заявила Синэя. — Пожалуйста, не мсти ей. Прошу тебя. Я знаю, что я всего лишь служанка, но всё равно: прошу.
Её глаза были наполнены мольбой. Я сделала глубокий вздох.
— Покажи мне, — попросила я.
— Что?
— Покажи мне, как она страдает, — Синэя будто расстроилась. — Что? Ты сказала, она там чуть ли не умирает от сожалений. Знаешь, что мне нужно? Извинения. Пусть попросит прощения, и я не стану ничего больше делать.
— Я думаю… то есть… если с ней поговорить…
— Ты думаешь, я хорошая, потому что такой родилась, — прервала я Синэю, а она уставилась на меня своими большими глазами, — но это не так. Я выбрала быть хорошей, потому что слишком хорошо поняла, что такое плохие люди. Но я слышу тебя, Синэя. И хочу простить. Но только того, кто заслуживает прощения.
— Айрис…
— Думаешь, я накинулась на Арта с легкостью? Просто налетела ураганом и снесла его? — Синэя снова молчала. — Я наблюдала за ним два дня. Он каждый день возвращался домой с улыбкой, с легкостью почивал в своём поместье, целовал жену, радовался мелочам. Засыпал по ночам. Спокойно. Нигде, понимаешь, его нигде даже не кольнуло. Он заслужил худшего.
— Согласна, — Синэя снова сглотнула, на её лице появилось сочувствие. — Но не от твоей руки.
— Да что со мной такое особенное? Я живой человек. И я не могу быть всегда хорошей. Или всегда плохой. Таков этот мир. Ты сама это знаешь. Поэтому… отведи меня к Нани. Если я увижу, что её выворачивает наизнанку от чувства вины, я её прощу.
— А если нет?
— Ты только что расписала в красках, как её коробит, — напомнила я. — Разве ты солгала?
Синэя нервно сглотнула.
— Хорошо, — согласилась она. — Я отведу тебя к ней.
— Прекрасно.
Я подскочила с кровати, быстро сбегала в ванну и была готова. Синэя мрачнела всё больше, а я понимала, что она мне многого не сказала. Нервничала.
Однако же мы пошли. Я позвала Татию на случай, если Принцесса проснется до обеда, что сомнительно после вчерашних приключений. А потом мы с Синэей отправились в город.
Ехали на дилижансе около часа. Сошли, направившись по бедным жилым кварталам. И примерно за десять шагов, как я полагаю, до дома Нани, я притормозила. Синэя взглянула на меня и тоже остановилась, вздохнула.
Глава 4
«Служба во Дворце считается
самой почетной и престижной.
Если проработал во Дворце хотя бы
год, можно не беспокоиться, если
даже тебя из Дворца прогонят.
Жалования вполне достаточно,
чтобы переехать в пригород и
прожить там безбедную жизнь».
Из дворцовых уставов прислуги.
Нани была слишком занята, чтобы обращать на нас внимание. В буквальном смысле паковала чемоданы. Ладно, она загружала их в дилижанс. Она, возница, и еще два каких-то неизвестных тощих парня. Девчонка торопилась, это было заметно. Сколько она прослужила во Дворце? Собрала себе достаточно средств, чтобы прожить безбедно?
Игнорируя нервную Синэю, я двинулась к дилижансу. Сгружали последние чемоданы, когда Нани крутанулась, чтобы забрать клетку с попугаем и заметила меня. Вздохнула так, будто на неё налетел ураган. Легла на дилижанс, он её только и спас от падения. Я смерила девицу равнодушным взглядом.
Тощие тоже замерли, как и возница. На самом деле, почти все вокруг замерли. Что странно. Наталкивает на мысли, что все здесь знали, в чем согрешила девчонка. Молодая ведь совсем, но так беспощадно поступила. Может быть, на мгновение мне стало её жалко.
Но только на мгновение.
— Уезжаешь? — Также равнодушно спросила я, вспоминая Мара, когда он возводил непроницаемую железную стену. Нани молчала. Попытавшись заговорить, ее губа задрожала. Но она не смогла выдавить и слова. — Что такое? Язык прикусила?