— Туманный эльф назвал её эмпузой, — напомнил Сатус. — А они способны заглянуть в душу и увидеть истину.

— Он мог ошибиться, — предположил Инсар. — Сколько ему лет? Он вообще когда — либо встречался с эмпузами, что безошибочно опознал в шельме одну из них?

— Вы упускаете один момент, — перекрыл их спор голос Киана Флейтри. — Возможно, убийца смог попасть в Академию, потому что для него это в принципе не проблема. Как для Миры, а это значит, что убийцей может быть тот, кто приходится ей генетическим родственником, потому что такая сила — исключительно наследственная, она не может взяться из ниоткуда.

И все уставились на меня, даже Сатус развернулся и навис мрачной горой.

— Это может быть еще одна сестра, — проговорил Шейн от окна.

— Нужно найти ту, которая притворялась твоей соседкой, — источая флюиды непоколебимости и решимости заявил Сатус, возвращаясь на нагретое им же место на кровати.

— И как нам это сделать? — задал резонный вопрос Шейн, который последние несколько минут глядел на демона со всеобъемлющей верой в своего принца. И такой преданностью, до которой мне в жизни не дорасти.

— Да, вряд ли она оставила записку с адресом, — невесело хмыкнул Инсар.

— Тогда будем искать не её, — рассматривая собственный ботинок предложил Кан. — Будем искать Феликса.

— Ты не хуже всех нас знаешь, что если он не захочет, чтобы мы его нашли — не найдем, сколько бы не искали, — с печалью, отразившейся на бледном лице проговорил Флейтри.

— Еще один дар? — догадалась я.

— Феликс называет это интуицией, — ухмыльнулся Инсар, глядя на меня из — под лениво опущенных век, глазами, в которых можно было бы утонуть… но я умела плавать.

А он изо всех сил стремился утопить меня в собственной магии, мягкой и бурлящей одновременно, источающей концентрированный аромат сладости… чего — то воздушного и одновременно липкого… зефира и вина. Да, именно так пахло от Инсара. Зефиром и черным вином.

— Один мой учитель, — смело глядя в светлые глаза, проговорила я, ощущая, как на корне языка разливается подкрепленная алкоголем приторность, — говорил, что интуиция — это настолько быстрая обработка мозгом информации, что сознание даже не успевает её зафиксировать. А просто сразу получает результат. И кажется, будто он пришел из ниоткуда.

— Я же говорил! — счастливо хлопнул в ладоши светловолосый демон. — Янг просто умеет работать мозгами!

— Осталось решить, где нам этого мозговитого искать, — проворчал Кан.

— А что если нам попробовать воспользоваться Мирой? — задумчиво протянул Инсар.

— Чего? — выпучила я глаза, одновременно изобразив на лице адрес, по которому ему следует прогуляться и проветрить уже собственные мозги.

— Подбирай слова чуть тщательнее, — с улыбкой голодного зверя, попросил его Сатус.

— Я имею ввиду, — закатил глаза парень, — что с такими возможностями, как у неё, можно попробовать!

— Что ты, демонская морда, Тьмой порожденная, хочешь попробовать? — сквозь развеивающийся сон, угрожающе проворчал Сократ.

— Мира, — светлые глаза зло сузились, а щеки раздулись от злости. — Ты мне нравишься, но если твой кошак еще раз назовет меня демонской мордой, то я…

— Не назовет, — пообещала я, подтягивая пушистого к себе поближе. Инсар хоть и пытался выглядеть предельно безопасно, но я видела, ощущала в нем угрозу, и эта угроза проявлялась все яснее, с каждой поддельно мягкой улыбкой.

— Хочешь попросить Миру найти Феликса? — поморщился Сатус. — Это не сработает.

— А вдруг? Целенаправленно входить в межпространство и выходить в том мире, в котором нужно, она уже умеет, — на меня указали рукой.

— Она сделала это один раз, — удрученно покачал головой принц. — Со скрипом и…, — осторожный взгляд в мою сторону. — Болью. Нельзя заставлять её страдать еще больше.

— Ладно, она плохо контролирует процесс…

— Она его вообще не контролирует! — перебил Инсара Кан. — Природное желание выжить делает это за неё. И каждый такой неконтролируемый переход — это риск.

— Она может хотя бы попробовать! — бился за свою идею Инсар. — Если в момент перехода Мира будет думать о Феликсе и стремиться к нему, то, возможно, она к нему и попадет!

— То есть, идти не куда — то, а к кому — то, — с пониманием протянул Шейн. — Можно попробовать.

Я потерла ладонями лицо. Тело требовало отдыха, мышцы ныли, и эта боль была тупой, тянущей, как бывает во время простуды, но мозг горел воспоминаниями о событиях последних часов, желая осмыслить все произошедшее.