Когда я закончила, демоны еще несколько минут молчаливо размышляли о чем — то, вернувшись к более привычной для них манере общения — посредством выразительных взглядов.

— Скажите уже что — нибудь, — не выдержала я, после недвусмысленной пантомимы между Флейтри и Каном.

— Она говорит правду, — проведя рукой по своим переливающимся каштановым волосам, подчеркивающим изящно вытянутое лицо, заключил вдруг Киан.

С немым вопросом я уставилась на Сатуса.

— Киан чувствует ложь.

Мои брови выгнулись еще сильнее.

— У каждого из нас есть определенный магический талант, — пояснил Сатус без особого стремления к откровенности. — Что — то вроде дара. У Киана это — крайняя степень эмпатии. Поэтому он легко считывает ложь.

— А у остальных? — новая информация ввергала не просто в смятение, она радикально меняла практически все. Создалось ощущение, будто меня очень долго водили за нос.

— Я, — первым начал Шейн, — неплохо рисую.

Поспешила уточнить:

— Насколько неплохо?

— Очень неплохо, — весомо хмыкнул Киан. — Я бы даже сказал, до невозможности великолепно. Его картины также хороши, как хороша тактильная магия Инсара.

И он кивнул на самодовольно ухмыляющегося справа от меня демона, чья свободная поза демонстрировала полную расслабленность.

Я резко отодвинулась в сторону, одновременно практически вплотную придвигаясь к Кану.

— А ты? Чем напугаешь меня ты? — обратилась я к нему.

— Ничего впечатляющего, — спокойно заявил Кан, глядя мне в глаза. — Всего лишь огромный физический потенциал.

— То есть, грубая сила, — сделала выводы я.

— Скорее, неиссякаемые ресурсы, которые способны бесконечно увеличивать мощность внутриклеточного энергообразования, позволяя приспосабливаться к изменениям во внешней и внутренней среде, — с уверенно улыбкой выдал Кан.

У меня самым некрасивым образом распахнулся от удивления рот.

— Не обращай внимания, — приобнял меня за плечи Инсар. — Он у нас периодически любит поумничать.

Испуганно посторонившись, я схватила руку демона и скинула её с себя.

— Да ладно, — расхохотался парень. — Не дергайся ты так, как будто я тебя сожрать собираюсь. Я бы конечно не отказался попробовать тебя… на вкус, — он выразительно закусил губу, блеснув глазами. — Но это может закончиться дракой… причем, сразу с двумя.

Шумно вдохнув, я повернулась к Сатусу и заявила:

— Я сейчас сбегу.

— А я предупреждал, не связывайся с демонами, — тихо вставил Сократ, но все услышали.

— Эти демоны, между прочим, не так уж и плохи, — возмутился Инсар.

— Ой, ты бы уж молчал! — огрызнулся Сократ.

— Мира, — с праведным гневом в светлых очах повернулся ко мне Тиес. — Почему твой мохнозадый дух — хранитель меня затыкает?

— Потому что, во — первых, этот дух ей несколько раз жизнь спас, — громко начала перечислять Сократ. — А во — вторых, потому что желает ей самого лучшего. А вы не входите в категорию «лучшего». Ты, Тиес, так вообще!

— Что? — аж привстал демон.

— То! Да о твоих любовных похождениях легенды уже слагают! Да и все остальные демоны не лучше! Но ты, конечно, умудрился отличиться! Скольких ты…

Кот резко оборвал свои возмущения на полуслове, уставился на меня, а после уже чуть спокойнее завершил свою так пламенно начинавшуюся речь:

— Не важно!

— Если ты имеешь ввиду разнообразие его эротических приключений, то так прямо и говори, — попросила я кота. — Не надо пытаться подбирать метафоры только из — за меня. Я все прекрасно понимаю.

— А я говорил, — стрельнул глазами Тиес в сторону принца.

— Может быть, мы оставим в покое личную жизнь Инсара, и поговорим о том, что важно? — поиграв желваками, предложил Сатус, хотя это больше было похоже на распоряжение.

— А что конкретно для нас сейчас в приоритете? — демонстративно развел руками Тиес. — Подготовка к Битве? Розыск Феликса, куда его Тьмой унесло? Помощь твоей новой подружке?

— Я не его подружка! — рявкнула я на демона.

— Да, она не его подружка, — поддержал меня Кан, чей голос вновь упал до злобного рыка. Я вообще заметила, что конкретно эти два демона, Сатус и Кан, достаточно легко выходили из себя. В отличие от молчаливого Шейна, замкнуто — таинственного Киана и неустанно резвящегося, словно щеночек, Тиеса.