После праздника он обнаружил новые происки коллег против его творческой натуры.

Они видимо ещё в автомобиле Алексея, после праздничного обеда шестого марта, уже перемыли косточки бумагомарателю, и наметили план новых козней против инженера человеческих душ.

Когда Платон в очередной раз хотел на ксероксе отпечатать и противоположную сторону листа, тот выдал оттиск с опозданием, лишь на нижнюю часть листа. И это повторялось.

На вопрос к Надежде, та ответила, что Лёшка с Гаврилычем что-то переключили, а она не знает, как восстановить.

А зачем они это сделали? Ну не знаешь, как поправить, так не знаешь! В конце концов, бумага-то твоя! Раз тебе её не жалко, мне-то чего жалеть!? – про себя сокрушался Платон.

Тут же он стал ксерить двухсторонние документы только с одной стороны, переводя лишнюю казённую бумагу.

А так работа шла как всегда обыденно, без каких-либо новых происков со стороны обиженных завистников. Лишь один Гудин по-прежнему говорил в кабинете Надежды так громко, что его было слышно за стеной. В такие моменты Платону казалось, будто орёт пьяный мужик.

Они с Алексеем теперь чаще отсутствовали, развозя многочисленные заказы. Поэтому однажды, недавно работающая, пожилая вахтёрша Татьяна Викторовна попросила именно Платона вытащить ключ, застрявшей в замочной скважине одной из дверей офиса на втором этаже их старого здания.

Платон справился, сделав вывод:

– «Чтобы вставить – нужна ответственность! А вытащить можно и так, без неё!».

Весь март прошёл, в основном, в лыжных прогулках по выходным, в писании очередных глав прозы и в попытках пробить свои стихи в журналы «Дружба народов», «Москва» и «Новый мир».

Но в силу объективных и субъективных причин печатание его стихов пока задерживалось. Это было связано с болезнями и короткими рабочими днями, в и так укороченной рабочей неделе, редакторов отделов поэзии, и с их нежеланием тратить бумагу на распечатку посланий с электронной почты.

Весна набирала ход. По субботам народ, в основном, катал на автобусах по магазинам и рынкам. Платон же катался на лыжах по лесу.

В автобусе он естественно выделялся не только ярким спортивным комбинезоном, но и не старческой статью. Поэтому женщина за сорок пять, многим в жизни неудовлетворённая, окинула Платона с головы до ног пытливым взглядом профессиональной покупательницы.

Да! Видимо эта ягодка ищет стебелёк, на котором хочет перезреть! – понял прозорливый.

19 и 31 марта Платон тепло поздравил сына Владимира и невестку Александру, соответственно с тридцатитрёхлетием и двадцатишестилетием.

И последний выходной марта стал для него и последним походом на лыжах. В преддверии дачного сезона опять наступал период межсезонья.

В апреле Платону предстояло много дел. Он задумался. И сразу почему-то вспомнил Надежду. Та иногда удивляла его, периодически показывая себя недостаточно умелой руководительницей. Поэтому редкие дни всеобщего, даже полного безделья в их ООО «Де-ка» иногда чередовались с авралами. А ведь многие работы, приводившие к штурмовщине, вполне можно было сделать заблаговременно. К тому же Надежда продолжала «лизать яйца» Гудину, лишний раз боясь перегрузить старца курьерскими поездками, позволяя тому гонять шарики в компьютере до нового умопомрачения.

Так, например, в ожидании получения номера новой серии выпускаемого ими товара, Платон, не терпящий безделья, сделал значительный задел. Он поклеил коробки и нарезал этикетки из рулона. Он даже предложил Надежде озадачить Алексея заблаговременным подвозом банок. На этом можно было сэкономить целый рабочий день. А ещё дополнительную экономию рабочего времени можно было бы получить, если бы Надежда с Гудиным сами ставили штампиком на этикетки номера новой серии, а Платон начал бы сразу их наклеивать на банки. Но Надежда этой логистики не поняла и не приняла. А через день образовался завал.

К определённому сроку надо было подготовить большую партию коробок с банками, а тут ещё Надежда послала Платона вместо Гудина подписывать документы по одному адресу. Тогда Платон не успевал бы выполнить свою основную работу.

– «И что же мне теперь делать?!» – спросил он дуру.

– «А надо всё успеть! Те, куда ты едешь, начинают рано, а с банками – задержишься вечером!» – дала она вредный совет.

Платон вспомнил, что были случаи, когда Надежда торопила его, он оставался вечерами, а отправка груза надолго откладывалась по вине Алексея.

Щаз! Я должен теперь страдать из-за лени Гудина, вредности Алексея, и из-за твоей нерадивости и неумения руководить?! Хрен тебе! Как получиться, так и будет! Я, конечно, съезжу, а вечером… не-е! Сколько успею, столько и наклею! Не, ребята, так у нас дело не пойдёт! Ваш маразм меня достал! – молча возмущался он.

И теперь все его родственники и коллеги по работе показались ему такими смешными в своих бесполезных потугах. Одним словом, зрелый возраст!