Шрифт:
Но и тост на посошок, и неожиданно накатившийся новый вал бесед, не подвигли гостей на благодарность хозяевам за приём.
И только спустя полчаса первым прочувствовал ситуацию самый мудрый и самый трезвый:
– «Всё, пора! Марин и Юра, спасибо Вам огромное за такой прекрасный вечер! Марин, тебя ещё раз поздравляем с юбилеем и здоровья, здоровья! Оно особенно будет нужно теперь! И давайте поставим точки над ё!».
Под возгласы одобрения толпа потянулась обуваться и одеваться.
Ближе всех сидевший к выходу Платон и первым подал пример, захватив лидерство в походе к двери на выход.
Пока самые разумные и ответственные Платон с Татьяной безуспешно искали обувную ложечку, на заднем плане тем временем начались тёплые прощания несколько подотставших. Разгорячённая толпа выкатила наружу.
Несмотря на предложения Платона остаться в доме, его хозяин в одной рубашке тоже пошёл провожать гостей.
При выходе за калитку опрометчиво направленный Платоном Юрий Алексеевич полез к Ксении целоваться. Начал он с щёчки, но потом увлёкся, пытаясь переключиться на губы. Даже Марине пришлось вмешаться, оттаскивая своего, её безумно любящего:
– «Ну, хватит, хватит!».
В этот момент Платон с Мариной так растерялись, что позабыли отомстить неверным в своём поцелуе, и даже не попрощались.
Зато это не забыла сделать Наталия, добравшаяся до щеки Платона и получив в свою.
По дороге на станцию, разбившиеся по половому признаку пары, вели бойкие беседы.
Но если женщины, шедшие впереди, поочерёдно весело щебетали, то у мужчин получился длительный монолог Александра, вдруг почему-то, видимо из-за темноты на улице, перешедшего на народный.
Поэтому Платон не слушал его бредни, а думал о своём.
Если Юра так целует мою жену, не думая о моей реакции на это, то значит, он меня ни в грош не ставит, и не боится! – удивился Платон.
С учётом поведения Марины, а она фактически призналась Платону в любви, тот подумал, что теперь имеет полное моральное право приударить за ней, да и при случае за Татьяной и Натальей тоже.
Ему даже пришла в голову отговорка для Ксении: А эти женщины – активистки моего теннисного клуба!
Но дурную мысль сразу отогнал прочь.
На платформу пришли всё же вовремя, минут за десять до последней электрички. И домой добрались быстро. Только Александр, непонятно для чего, дал Платону номер их домашнего телефона.
В воскресенье Платон позанимался мелкими домашними ремонтами и подготовкой к дачному сезону.
Но все последующие рабочие дни прошли в тёплых воспоминаниях о юбилее Марины.
На следующий день, в их медицинский центр осчастливила своим посещением четырёхлетняя внучка одной из дежурных. Чуть задержавшийся Платон сразу привычно вступил в контакт с ребёнком и очаровал девчушку, сразу прилепившуюся к доброму дедушке. Это вызвало ревность и раздражение со стороны Надежды и Гудина. Платон прекрасно видел сейчас, и раньше, что те, особенно Гудин, не умеют ладить с малышами.
Детей напускной добротой не обманешь! – радовался за себя Платон.
Общаясь со Светой, посещающей детский сад и спортивную секцию аэробики, Платон увидел, насколько она по своему психофизическому, культурному и эмоциональному состоянию превосходит смурных, домашних детей Алексея.
К обеду Платон с малышкой покормили голубей за окном.
Но вскоре ту забрала её мать.
Во вторник Платон вручил консьержке Валентине Петровне заказанное ею прощальное стихотворение. Ещё в четверг, 9 апреля, та объявила ему, что с мая увольняется по семейным обстоятельствам.
– «Читая Ваши произведения, я узнала столько нового…!» – резюмировала она тот разговор с ним.
Тогда, уже на следующий день, Платон на работе буквально за час разродился стихотворением в честь своей читательницы и поклонницы:
Есть женщины в русских селеньях… Есть Женщины и в городах! Прожив жизнь в нелёгких бореньях, Остались с душою в сердцах: В них русских просторов широты, Лиричность и доброта. И нежность во взгляде… Да что ты? «Святая» твоя простота! В них верность, доверчивость к мужу – Основа семьи все они. Домашний очаг, как и душу, Они охраняют свои. Для них самым ценным на свете Была, есть, и будет семья! А цель жизни – это их дети! И в том солидарен и я! С годами уходят красоты. Но годы и мудрость дают. Следы оставляют заботы. За ними другие грядут. Ответственность перед Россией, Пред мужем, семьёю, детьми, Пред предками, и пред мессией Всегда понимают они. Средь них и В.П., дорогая, Прочла всё, что я написал! Хоть жизнь прожита непростая, Понравилось всё, что создал. Я Вам благодарен за это, За чуткость, вниманье и такт. Вас ждёт благодарное лето. Меня же – писательский тракт. Я Вам посвящаю сонеты? Я Вам посвящаю стихи! Всего лишь вот эти куплеты. Но мне и они дороги. P.S. За то я Вас благодарю! И по своей традиции Вот этот стих я Вам дарю Без сякой репетиции.Стихи Платон вручил утром по пути на работу.
А вечером написал на этом же листке и авторское посвящение:
«Дорогой, Валентине Петровне! – первой в Мире прочитавшей все мои произведения! С уважением, автор», завершив его своей подписью.
Так вот творишь, творишь, и кому то ведь это очень нравится!? Невольно подумаешь, что несёшь в массы высокое! – про себя просиял Платон.
А на его работе по-прежнему иногда творилось и низкое.
Но ещё утром в среду, задержавшийся в налоговой инспекции, Платон оказался в одном полупустом трамвайном вагоне с Ноной.