Старшие весьма охотно полезли в свои кареты. Тихон – в корзину-переноску, Соня – в специально для этого модернизированную сумку, в которой ещё утром переезжала Муся. А вот самый младший, до этого весь вечер нападавший на старших, в ответственный момент улизнул.

Но, когда гружёный двумя кошками Платон направился к калитке, тот объявился. Хозяин даже предложил ему поехать вместе, как и весной, у него ха пазухой. Но вместо этого Тима, уже познавший тесноту такого заточения, задрав вверх хвост, гордо продефилировал впереди него на улицу и скрылся в придорожных кустах их шиповника.

На прощание хозяин крикнул ему:

– «Тимоша! До завтра!».

И триумвират бывших дачников направился в путь.

Солнце уже давно село за горизонт, оставив ярко-красной зарёй свой след на небе. Было как-то очень спокойно и величественно!

Спокойно – от всех выполненных ранее запланированных дел.

Величественно – от природы с её сухостью и чистотой под ногами; от живописного неба на горизонте; от чистого и свежего, но ещё не холодного воздуха; от красоты меняющих окраску деревьев и кустов.

И этим вечером ещё было необыкновенно тепло, как летом.

Шарма добавляло и предвкушение возвращения домой в почти пустой электричке, в которой ехать было одно удовольствие!

Ещё по дороге на станцию, очарованный окружающей действительностью, Платон разговаривал с кошками, рассказывая им, как они все вместе хорошо отдохнули этим летом.

Да и уезжали они в сухое, не холодное, ещё не в совсем тёмное время суток. То есть не бежали с дачи, а уезжали степенно, как порядочные, уважаемые и знающие себе цену, люди и звери.

А те молча внимали спасителю. Лишь перед самой платформой, укачавшийся от постоянных ударов бедра хозяина, Тихон слегка заскулил, как кутёнок.

В электричке обе особи, сначала лишь сопя, к концу пути потребовали внимание ласковой руки хозяина.

До дома доехали без приключений.

Платон соскучился по Кеше. А тот, погрязший в работе, учёбе и любовных похождениях, – не очень. Придя очень поздно и обменявшись с отцом последними новостями, тот, усталый, плюхнулся в постель. Платон же лёг ещё позже, как всегда, полвторого.

На завтра, во вторник, ему предстояло после работы съездить за Тимошей. Вечером тот чуть ли не у порога дома радостно встретил хозяина, заметив его ещё издалека. Платон накормил проголодавшегося малыша сосиской. Весь вечер он ошивался около Платона, то помогая ему в любой работе, то на кого-то охотясь.

А вот спать на террасном диване Тимоша никак не хотел. Там ведь отсутствовали привычные тёплые тела Тиши и Муси. Он забрался на второй этаж и лёг на обычное место Сони на ковре под дверью спальни хозяина. Ведь из-под неё ночью шёл тёплый воздух от обогревателя. Тут же, сморенный дневными одиночными переживаниями, котёнок и затих.

Ночью он подал голос, но на улицу не захотел. Пришлось Патону его отпустить туда силой.

Утром Платона разбудил требовательный вопль котёнка с улицы, через минуту подтверждённый мелодией телефонного будильника.

Да! Биологические часы у него точно ходят! – понял хозяин.

Пришелец теперь не отходил от него ни на шаг, мурлыча и тычась в ноги носом. Платон опять разогрел сосиску, порезал её на куски и дал котёнку. Но тот съел совсем мало, что было не свойственно Дворянским сосискам Раменского производства. Зато он стал ласкаться у стола, прося сыру, после которого он даже не вернулся к сосискам.

Лишь перед самым их выходом Тимоша, было, дёрнулся к кормушке, но был сграбастан пятернёй хозяина и посажен в сумку:

– «Всё! Пора выходить!».

Котёнок вроде бы и не сопротивлялся, но, как Терёшечка перед печкой, пытался широко расставить лапки перед глубиной сумки. Но тщетно.

Но через сотню метров Тимоша стал мяукать. Платон немного расстегнул молнию и погладил его по лобику. Но этого оказалось мало.

Тогда хозяин разрешил питомцу высунуть всю мордочку на свою руку, продолжая ею же поглаживать малыша. Но тот не унимался, рвался из сумки.

Уже за калиткой товарищества Платону пришлось взять непоседу на руки, ласково теребя и поглаживая приятную ношу.

Но Тима упорно порывался на землю проявить самостоятельность.

Тогда Платон предупредил подопечного, что если он спрыгнет и побежит, то времени ловить его у него не будет, так как они и так поздно вышли, и тому придётся ждать хозяина до вечера.

Но Тимоша продолжал рваться на волю. У первого же дома посёлка «Мирный» Платон всё же упустил его. Котёнок спрыгнул, огляделся.