Позже, во время осенней, вечерней облавы Александра Тимофеевича схватили на улице, и после начальной военной подготовки хотели отправить на фронт. Хорошо, что ему удалось послать весточку домой, сообщив о своём местопребывании под Москвой, так как его Мусенька уже вся испереживалась, и постоянно и дома и в церкви молилась Богу.

Маруся взяла белый билет мужа и его бронь, добавив ещё и водку с закуской, и поехала в часть к мужу. Но самого его она там не увидела.

Его же начальник, посмотрев документы и приняв подарок, пообещал ей вернуть Александра Тимофеевича, если того уже не отправили на фронт.

Пока Маруся долго добиралась до дома, муж уже пил там чай за столом.

И она искренне считала, что этим обязана исключительно молитвам Богу от всего сердца.

А кратковременное нахождение Александра Тимофеевича в действующей армии во время обороны Москвы, дало ему возможность со временем получить медаль «За оборону Москвы», наличие которой в свою очередь спасло его в 1975 году от тюрьмы.

Как говорится, всё, что не делается – к лучшему!

Тогда Александра Тимофеевича арестовали вместе с другими работниками столовой, в которой он работал заведующим производством, то есть шеф-поваром, за хищение социалистической собственности.

Но вышедшее Постановление Совета Министров СССР к тридцатилетию Победы в Великой Отечественной войне об освобождении из тюрем и из-под следствия всех, имевших соответствующие награды, спасло отца Вячеслава от тюрьмы и позора. Тогда Александр Тимофеевич ещё находился под следствием, и его вина пока не была доказана.

А его жена Маруся опять искренне считала, что в этом помогли её множественные молитвы Святой Анастасии за освобождение мужа.

Натерпевшаяся за всю жизнь Маруся была набожна с детства. А вот её родные братья поддались массовому гипнозу и отошли от религии, за что, по мнению их сестры, и поплатились.

А на деле оказалось, что во времена НЭПа они уговорили своих родителей достать золото из кубышек и выкупить бывший барский сад в своей деревне.

Однако после НЭПа в 1928 году этот сад был конфискован, и всё за многие годы труда нажитое семейное богатство пропало.

Другой её родственник, муж сестры, организовав производство масла и мыла, погорел на неожиданном и резком повышении налогов в 1925-27 годах. Ему не на что стало содержать жену и троих малых детей, и он перестал платить налоги государству. А то его наказало, посадив в тюрьму на пятнадцать лет.

Однако опять, всё, что ни делается – к лучшему!

Заключение позволило ему избежать возможной смерти во время войны.

Аналогичное спасение от фронта и возможной гибели ждало и его сына, посаженного в тюрьму на двадцать пят лет в 1940 году.

Тот по незнанию познакомил своего восемнадцатилетнего товарища с заведующим складом, который потом привёз на квартиру к этому юнцу целую машину ворованного товара, к которому несчастные молодые люди естественно не имели никакого отношения.

С тех пор Маруся боялась Советской власти и уповала только на Бога, и на мужа.

А старшие же сёстры Александра Тимофеевича Надя и Лена, соответственно 1906 и 1908 годов рождения, прожили долгую жизнь в девицах, в итоге удачно выйдя замуж только в возрасте за сорок лет.

Ибо их потенциальные женихи во времена их молодости, как и их старший брат, одно время служивший приказчиком в ЦУМе, за исключением Петра Петровича Кочета и его брата, полегли ещё в Первую мировую и Гражданскую войны.

А третьего брата, удачно родившегося в пересменок между войнами, ждала пьяная гибель на чужой свадьбе.

И только предпоследний перед Александром брат, любимец отца Тимофей Тимофеевич, старше самого младшего на два года, выбился в люди.

Он работал в ЦАГИ, дослужившись там до большой должности, заслужив ордена, но в шестьдесят три года надорвавшись на любовнице, тайно от жены оставив ей дачу, что вскрылось лишь по документам вместе со вскрытым после его смерти сейфом.

А непьющий, некурящий и не гуляющий Александр, бывший почти полной противоположностью Тимофея, прожил в отличие от того до восьмидесяти одного года.

Вообще, вся жизнь в Москве первой половины двадцатого века была не легка по части быта, во многом напоминая деревенскую. Нужны были дрова для печного отопления, вода естественно была только холодная, кое-где даже из уличных колонок. Поэтому во многих домах туалеты тоже были на улице.

Население мылось в общественных банях. Большинство людей жило очень тесно. Как правило, в одной комнате, например, площадью до пятнадцати квадратных метров, одновременно сосуществовало по несколько человек разного возраста. Другое дело заграница, даже ближняя!