Тем временем, тропинка привела их к первым каменным постройкам. Павел знал, что в наше время монастырь давно превратился в туристическую мекку, здесь же не видно было и намека на туристическое обустройство. Скромные кельи, небольшой храм, все открыто, во дворах чисто и пусто. Он продолжал рассказывать Мэри, что он знал про Шаолинь.

– Разработав в последствии стиль ушу, монахи считались лучшими бойцами мира. Каждый монах в конце обучения сдавал экзамен, проходя через 12 проверочных застав, узких проходов, которые охранялись двумя монахами-инструкторами. Надо было преодолеть эту дорогу, победив всех 24 соперников, чтобы открыть ворота монастыря. Неудачник либо опять возвращался в тренировочные залы, либо просто изгонялся. Само обучение складывалось из освоения 4 больших разделов. Первый-это одиночная работа голыми руками и ногами. Это более 170 ударов и приемов. Второй – парная работа, отработка блоков и ударов. Третий – искусство владения 18 видами традиционного китайского оружия: посохом, шестом, мечом, саблей, цепью, костылем и даже могыгой! Четвертый раздел имел оздоровительный аспект. Это дыхание, управление эмоциями и закалка тела и ударных поверхностей. В результате боец становился нечувствителен к боли. В Шаолиньской школе насчитывается не менее сотни основополагающих принципов по умению управлять телом, сознанием и жестокостью. Есть 10 принципов доброты для боя с товарищами и 10 принципов узнавания силы соперника. В 1928 году случился последний пожар и все усилия монахов спасти древнюю обитель были напрасны. Сгорели многие трактаты по ушу и мастерству врачевания. Но монахи не исчезли, они разошлись по другим монастырям и через 50 лет он был восстановлен. Более 1000 монахов и сейчас тренируются в отгороженных от туристов залах, куда тем вход запрещен.

– Что-то не похоже, что здесь есть туристы, слишком уж все древнее, -прервала его рассказ Мэри.

Павел кивнул и развел руками. Монахи привели их к основному жилищу. Один монах исчез за дверями, другой остался ждать с ними. Через некоторое время вышел и сам учитель. Одет он был в нечто мало напоминающее шитую одежду. На нем был грубый халат красного цвета и сандалии. Плоское лицо имело свирепый взгляд из-под нависших бровей, глаза его были круглые, волосы и борода всклокочены. Тело было грузным и бесформенным. В руках он держал посох, похожий на боевую палку.

– Очень похож на того Дамо, что я видел на картинках, – шепнул Павел Мэри.
– Наших языков они не знают, так что следует объясниться жестами. Мы для них пришельцы или странники, но здесь нам пока ничего не грозит. Они могут нас только прогнать, если мы им не понравимся, – добавил он.

Павел как мог жестами показал, что они прибыли издалека, что им нужна еда, вода и теплая одежда. Старец внимательно следил за Павлом. Казалось, что его глаза не мигая смотрят только перед собой, как будто сам он застыл в медитации. Но Павел чувствовал, что монах оценивал его и то, что он показывал. Он принимал решение.

Из дома вышли еще несколько молодых монахов в красных халатах. Они встали за спиной у учителя. Время шло, и пауза затянулась. Внезапно старец улыбнулся, поклонился гостям и жестами пригласил Павла и Мэри в дом. Они облегченно вздохнули и проследовали за учителем. Это был типичный китайский дом с загнутыми крышами китайских пагод. Внутри сидели на полу в позе лотоса около двадцати монахов. В углу стояли деревянные мечи, палки и шесты.

– Наверное это у них зал для тренировок, – прошептал Павел.

– А где они живут? – тихонько спросила Мэри. Их проводили в соседнее помещение, где стояли столы со скамьями и жестом пригласили сесть. Вскоре принесли воду, глиняную миску с дымящимся рисом, лепешки и оставили их наедине. Слышно было, как монахи вернулись к тренировкам.

– Настоящая еда китайцев, приятного аппетита, – сказал Павел и положил на лепешку немного риса. Он налил Мэри и себе воды в кружки.

– Жаль, что нет соевого соуса, – пошутила Мэри и с удовольствием съела лепешку с рисом.

Учитель вошел беззвучно. Павел встал и поклонился, но он жестом попросил его сидеть. Он что-то сказал им на китайском, но поняв, что они его не понимают, сел напротив и налил себе воды. Он рассматривал их, их одежду, а когда Павел достал из куртки нож, чтобы разрезать лепешку, он уже не отрывал от него глаз. Швейцарский нож удивил его, особенно когда Павел показал ему, что он складной и имеет разные функции, даже ножницы и лупу.

– Не хотелось бы расставаться с ним, но, мне кажется, это будет достойная плата за их гостеприимство, – сказал Павел и передал нож учителю. Монахи дали Мэри теплый балахон, в который она укуталась с головой. – Какая ты смешная! Может и мне уподобиться монаху – пошутил над ней Павел.

– Лучше скажи, что нам делать дальше? – ответила Мэри. – Мне хочется отдохнуть и помыться. Женщин у них здесь нет, а мне нужно уединение.

– Я попрошу о комнате для отдыха, потерпи немного.

Учитель улыбался, разбирая и собирая нож Павла. Вскоре появился монах и поклонился. Учитель что-то сказал ему и тот жестами попросил гостей следовать за ним. Они прошли одно помещение, потом другое, пока не оказались в весьма уютной комнате. На полу лежали циновки, в углу стоял деревянный сундук, на котором стоял кувшин с водой. В углу стоял горшок. Монах поклонился и вышел.

– Наверное здесь и можно тебе отдохнуть, – предположил Павел. – Я оставлю тебя ненадолго, а сам прогуляюсь. Посмотрю, как монахи тренируются. А ты не волнуйся, они строгие моралисты и не будут тебя беспокоить.

То, что увидел в зале Павел, походило на кино. Монахи соревновались в мастерстве парного боя на мечах, шестах и палках. Некоторые слушали учителя сидя на полу. Павел не стал докучать им, поклонился и вышел во двор.

– Не стоит мешать, – подумал он. – Я и так видел достаточно. Через некоторое время, во двор вышла и Мэри.