– Бог с ним, оно не так ценно, наши жизни важнее! – прошептала Мэри и первой вернулась к задней стороне дома.

Стемнело и они незамеченными проскочили по улице и спрятались у небольшого домика на окраине деревни. Внезапно площадь наполнилась шумом. Из паба выбежали люди, в руках у них были фонари и горящие факелы.

– Они сбежали! Ищите их! Приведите скорее собак, – повсюду раздавались крики и ругань. Кто-то уже седлал лошадей.

– Бежим обратно, в пещеру. Иначе они поймают нас и устроят самосуд! Вот черт, и здесь нам не суждено отдохнуть. Мэри, прости, что втянул тебя во все это, -Павел схватил Мэри за руку и они, пригибаясь и прячась за кустами, побежали вдоль дороги обратно к скале.

Добежав до входа, Павел нашел брошенное копье, намотал на нее кусок найденной по дороге мешковины и снова поджег его. Тем же лазом они забрались обратно в пещеру. Труба все так же мерцала и ждала их в своем чреве. Павел остановился.

– Я в порядке, все будет хорошо. Мы обязательно попадем домой, – сказала Мэри, подошла и обняла его. – Мы живы, и мы вместе. А это самое главное! – добавила она, глядя ему в глаза.

– А ведь труба может развести нас в любое время, каждого по своему пути, стоит только разжать руки, – вдруг подумал Павел и крепко ее ладонь в своей руке. Вдалеке послышался собачий лай, преследователи были уже рядом. Они легко нашли бы вход в пещеру и могли ворваться в любую минуту. Делать оставалось нечего, и они быстро залезли в трубу. Опять произошла вспышка и она снова открыла перед ними новую неизвестность.

Они вылезли в ночь, было тихо и холодно. Но снега не было видно.

– Хорошо, что труба выбрасывает нас в безопасном месте, – подумал Павел.
– Все могло быть гораздо хуже. Например, в бушующий океан или в центр какого-нибудь сражения! – свои нелегкие мысли он оставил при себе.

Мэри уже ежилась от холода. Павел снял свою куртку и укрыл ее. – Надо развести костер, – подумал он.

Из-за туч вышла луна и они увидели очертания большой горы. Место, где они находились было довольно высоко. Отсюда и было холодно.

– Спускаться ночью опасно, – рассуждал Павел. – Заночуем вон у того большого камня, за ним не будет дуть.

Он повел туда Мэри, по дороге собирая сухой мох и ветки. Костер согрел их. Павел насобирал мха и для ночлега. – Утро вечера мудренее, – сказал он Мэри и прижал ее к себе. – Спокойной ночи, – ответила она, укладываясь с ним на сооруженную лежанку. Так они и заснули, прижавшись друг к другу и укрывшись одной единственной курткой.

Проснулась Мэри от того, что стучала зубами от холода. Костер давно потух и от него шел только тоненький дымок ввысь. Светало и ее взору открылась покрытая густым лесом зеленая гора. Она приподнялась и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она тихонько разбудила Павла и прошептала, – Здесь кто-то есть, за нами кто-то подглядывает, я чувствую это.

Павел поднялся, выглянул из-за камня и увидел недалеко от себя двух монахов в одежде древних китайцев. Они, увидев его, смиренно поклонились. Поклонился и Павел. Они жестами стали звать его с собой, показывая путь на гору.

– Там монахи, похоже древние, – сказал он Мэри. – Но это явно не Тибет, там на вершинах снег и горы гораздо выше, похоже мы в Китае. Они зовут нас куда-то за собой.

Мэри поднялась, и тоже выглянула из-за валуна. Монахи поклонились и ей и опять заулыбались, указывая путь наверх.

– Они такие милые, пойдем, раз зовут. Помощь нам не помешает. И это не те дикари из леса, иначе они давно разделались бы с нами, – Мэри улыбнулась и тоже поклонилась монахам.

Подойдя, она заговорила с ними по-английски. – Доброе утро, я Мэри, а это Павел. Мы заблудились, замерзли и проголодались, – сказала она.

Монахи посмотрели друг на друга, и снова заулыбались, показывая путь в гору. Павел сказал что-то по-немецки, затем по-русски и по-французски, но те смиренно улыбались, качали головой и неизменно показывали на гору.

Делать нечего, он кивнул им все отправились в путь.

– Наверное там их учитель, он поможет нам разобраться, где мы и в какое время попали, – попытался он подбодрить Мэри. – А эта гора похожа на гору Суншань, или по-китайски Шаоши, одну из пяти священных гор в китайском даосизме, – вспомнил он и начал рассказывать Мэри, что знал об этом.

– Вон, видишь еще пики гор, я видел этот ландшафт на фотографиях. Если это Суншань, то здесь должен быть и знаменитый монастырь Шаолинь, основанный в 5 веке нашей эры. Согласно легенде здесь жил 28-ой патриарх буддизма из Индии Бодхидхарма. Добравшись до горы, он 9 лет медитировал в пещере на ее вершине, сидя перед камнем. Своим ученикам он передал уникальный метод медитации и поддержания физической формы. Они имитировали движения птиц и зверей и со временем эти движения превратились в форму боя без оружия, что часто показывают у нас в кино. Этот монах научил их новому свободному учению Будды, Дзен. До этого мужчины исполняли по 250, а женщины до целых 500 разных жизненных ограничений. Его учение упростило их жизнь, ведь много времени монахи страдали, проводя время за выучиванием и чтением сутр, все дальше, и дальше отдаляясь от истины Будды.

– Ты хочешь сказать, что мы попали в их время, в 5 век? – Мэри была шокирована.

– Не буду гадать, надо посмотреть на сам монастырь. Я видел его на фотографиях. Если он не такой как в современное время, то можно думать, что мы в прошлом, – ответил ей Павел.

– И какой же он должен быть? – любопытно спросила Мэри. Похоже Павел нравился ей еще и тем, что много знал и мог не только постоять за них обоих, но и был интересный рассказчик.

– Помню, что при входе в монастырь должна быть каменная арка, по обоим сторонам которой вход охраняют два льва. На огромной территории находится множество храмов и более чем 200 башен, сделанных в разное время и являющихся могилами выдающихся монахов монастыря. Там есть Стелы и каменные надписи, зал тысячи Будд и бронзовая фигура монаха основателя. Китайцы прозвали его по-своему Дамо. Он учил их некоторым своим истинам. Тому, что нет духовного совершенствования и истина непостижима. «Истина везде,» – говорил он. «В дереве, цветке или в движениях водоноса». Нам, западным людям это сложно понять, -рассказывал Павел.