– Не нервничайте, – усмехнулся я и, обогнув Эви, продолжающую прижимать к себе мальчишку, медленно принялся наступать на директрису.

Она же напротив, начала пятиться к стене, путаясь в своей пышной желтой юбке.

– Чего вы от меня хотите?! – пропищала нервно она, когда уткнулась в стену.

– Узнать, где вы храните артанг. Зачем травите детей, и кто вам его поставляет.

– Это возмутительно! Что за нелепые обвинения! Госпожа Люваль, зачем вы привели сюда этого сумасшедшего?!

– Этот сумасшедший – ее муж, – я наслаждался растерянностью, отразившейся на лице своей собеседницы. – Где артанг?

– Понятия не имею, о чем вы!

Я стиснул зубы и поморщился, чувствуя как внутри поднимается волна гнева, а моя выдержка летит к черту. Взглянул на перепуганную Эви, наблюдающую за этой сценой со стороны и подавил в себе желание приступить к более суровым действиям. Потому как пытать эту крупную несговорчивую особу при своей супруге не было никакого желания. Во-первых, потому что вряд ли я разберу хоть слово за рыданиями и мольбами Эвелин, а во-вторых мне не хотелось, чтобы она видела, как я привык добывать интересующую меня информацию.

Поэтому, мне оставалось только одно – снова блефовать.

– Эви, отведи мальчика на занятия и возвращайся. А я пока поговорю с госпожой Франкс.

На лице Эвелин отразилось смятение и недоверие. Но не теряя ни единой секунды и не задавая вопросов, она схватила мальчишку за руку и быстро потащила его по коридору.

Вот лиса…

Кажется, кто-то уже готов променять жизнь госпожи Франкс на свою свободу.

– Эвелин! – окликнул громко, заставляя ее остановиться.

– Что? – послышался неуверенный голос.

– Мы пришли с охраной. Вороны. Они сидят на крыше приюта. Если снова попытаешься сбежать – увидишь, как горит Мидси. Ясно?

Моя милая хитрая жена в этот раз снова не смогла сдержать своих эмоций и выдала себя с головой. Подтвердила мою правоту.

– Ты не сделаешь этого! – глаза Эви наполнились слезами.

– Если хочешь, можешь проверить. Одна твоя жалкая попытка против сотни жизней.

Негромко хмыкнув от досады и эмоций, она развернулась и потянула своего воспитанника за угол коридора. Но я отчётливо расслышал все нелестные словечки в мою сторону, вылетающие из милого ротика и эхом разлетевшиеся в стенах приюта. Даже что-то новенькое появилось.

Стоило мне остаться наедине с госпожой Франкс – и у ее горла мгновенно оказался мой кинжал. В ее больших карих глазах застыл ужас и мгновенное осознание моих намерений.

– Где артанг и кто его сюда поставляет? – прорычал с угрозой.

– Я скажу… Только не убивайте… – нервно сглотнув, взмолилась она.

– Где?

– Он… он в подвале.

– Тогда нам возможно стоит прогуляться, – я схватил ее за широкое полное плечо, перетянутое лямками платья, и оттянул от стены. – Показывайте дорогу, госпожа Франкс.

Она неуверенно зашагала вперёд, путаясь в своей длинной юбке. Постоянно оборачивалась, с нескрываемым ужасом поглядывая на меня и… медлила.

Специально замедлялась на поворотах, останавливалась у детских спален. И мне не оставалось ничего другого, как напомнить ей, что у меня в руках холодное оружие.

Проткнув ткань платья остриём, я дотронулся ее бока.

– Быстрее!

Она испуганно охнула и ускорилась, пока я разглядывал грязные стены приюта.

– А куда же интересно делись те деньги, которые были выданы приюту в прошлом месяце из благотворительного фонда? – вырвалось у меня.

Хотя до этого момента мне было абсолютно наплевать, куда именно уходили мои деньги. Благотворительностью я просто создавал имя щедрого богача Кассиана Эвельдора.

Но сейчас, глядя на грязные стены и потрескавшиеся потолки, я вспоминал приют, где двадцать лет назад оставил Амину.

Тогда я не думал, в каких условиях она будет жить, считая, что иметь крышу над головой и кусок хлеба – это для четырехлетней малышки лучше, чем ночевать по подворотням и попрошайничать.

Но на содержание Мидси каждый месяц выделялась крупная сумма. А выглядел он так, словно находился не в столице, а на какой-нибудь захудалой окраине Инбурга.

– Мы з-заказали новые учебники, – заикаясь, ответила госпожа Франкс.

– И часть потратили на артанг, я прав?

– Как знала, что эта одаренная накличет беду, – пробурчала себе под нос директриса. – Сперва попробуйте справиться с двумя сотнями двуликих. А потом осуждайте. Во многих приютах используют такие методы.

– А до смерти их зачем доводить?

– Я никого не доводила до смерти.

– Карлу, например. Она просто ходячая болезнь.

– Девчонка – бастард одного из членов Совета Двенадцати. Как-то раз она пробудила свою ипостась, и один из детей увидел ее белый лик. Это было опасно. Вы же знаете, что у членов Совета не может быть внебрачных детей. В противном случае – они не могут вступить на пост. Они должны быть примером для всех: и франвильцев, и инбурцев.