Сестры, перепуганные количеством народу и шумом городского вокзала, восторженно смотрели по сторонам и жались к матери. Дорога до дома тети Зины предстояла долгая. Сначала семья села на трамвай. Девочки были в восторге от этого шумного, дребезжащего и позвякивающего транспорта, потом пересели в телегу с лошадью к какому-то извозчику, который перевозил людей с остановки до нужного места, потом пересели на автобус. Наташа с Валей лишь успевали переглядываться и делиться восторгом друг с другом. Машин по городу каталось не так много, в основном это были скорые или спецслужбы. Но те немногие автомобили, что они видели из окна трамвая и автобуса, вызывали в детских душах неподдельный восторг.

– Вот это богачи, – говорила Наташка. – Представляешь, сколько стоит этот железный конь?

Валя пожимала плечами:

– Сколько?

– Дороже, чем вся наша деревня со всем скотом, – мечтательно говорила старшая сестра.

– Да, это очень-очень много, – задумчиво отвечала ей Валя, понятия не имевшая о ценности денег в свои пять лет.

Наконец-то семья добралась до дома тети Зины. Жила родная сестра матери в маленьком бараке на окраине города. На самом низком этаже. В общем, это не этаж даже был, а подвал. Придя туда, дети были в шоке. Они никогда не жили в таких условиях. Сырость, вонь, крысы, бегающие туда-сюда и не боявшиеся людей. Нет, в деревне тоже были крысы, но не такие наглые, как тут, Валя топала ногой в курятнике или сарае, и они разбегались. К тому же у них в доме жила кошка. В общем, не дом, а землянка какая-то, даже окна на половину были в земле. Чтобы посмотреть в окно, Вале надо было залезть на Наташку, а той встать на стул.

– И тут мы будем жить? – с отвращением на лице спросила Наташа.

– А ты чего хотела? Дворец? – ответила мать.

– Ну хотя бы что-то вроде нашего дома в деревне, – призналась девочка.

– Не наш он был и никогда не будет. Это дом твоих бабки и деда, и отцу от него ничего не перепадет. Сами как-нибудь проживем, – рявкнула мама и пошла помогать тете Зине по хозяйству.

Тетя Зина была одинокой женщиной сорока пяти лет, без мужа и детей. Точнее они у нее были – сын и муж, но оба уже погибли на фронте. Когда тетя Зина говорила о семье, она всегда плакала. Валя жалела тетю и всегда садилась к ней на колени, и утирала слезы платком. Тетка обожала племянниц и старалась, чем могла скрасить их жизнь в городе. Зина работала прачкой в местном госпитале. Туда же устроила санитаркой и маму. В городе было еще голоднее, чем деревне. Как говорила Наташа, в деревне мы жили шикарно, даже когда кур забрали. В городе еду давали по талонам. На Наташу и Валю давали одну карточку, а когда Валю через знакомую устроили в детский сад, вообще перестали давать продукты. Так как детей кормили в детском саду. Но в садик Валечка ходила редко, она очень часто болела, и чтобы ее продукты не пропали, за ними отправляли Наташку. Сестра не всегда доносила еду до Вали. Полуголодный подросток половину съедала по дороге, принося хворавшей сестренке половину тарелки каши или суп, разбавленный водой. Больше всего из того голодного времени Вале запомнился момент, когда они с Наташей сидели у дверей барака, как всегда голодные и уставшие от хлопот по дому. Девочки ждали маму и тетку с работы и учуяли запах жареной картошки.

– Наташ, кто-то жарит картошку, там на втором этаже. Пойдем попросим? – предложила Валя.

– Иди, ты мелкая, худая, может, пожалеют тебя и дадут, – ответила старшая сестра.

Ребенок с воодушевлением побежала по ступенькам барака к двери, из которой доносился аромат такой вкусной и давно забытой им жареной картошки. Валя набралась смелости, постучала в дверь. Дверь ей открыл мужчина. Он был с перебинтованной головой, в форме, явно военный, отправленный лечиться с фронта.

– Что тебе, девочка? – спросил он, увидев на пороге маленькую Валечку.

– Мне бы поесть, дяденька, – сказала она, глядя своими голубыми глазенками на солдата.

– Кто там? – услышав шум, к двери подошла полуголая девица лет двадцати пяти. Увидев девочку, сказала:

– Опять эти мелкие попрошайки, пшыть отсюда.

Валя никогда раньше не просила у этой женщины еды, и ей стало так обидно, она села около двери и громко заплакала.

Не прошло и минуты, из двери показался солдат. Он нес свою тарелку жареной картошки девочке и пакет очисток от картошки.

– На, покушай, если бы было что еще, отдал бы. Это моя порция, – он протянул Вале тарелку.

Девочка жадно стала есть, пока не отняли тарелку. Вкуснее картошки она в жизни не ела.

– Да ты не торопись, не отберу, – сказал мужчина. – А это отдай маме, пусть лепешки испечет. Знаешь, там вода, соль, немного муки, и получится очень даже съедобно. Мы так на фронте делали, когда картошка заканчивалась. А она все равно выкидывать собиралась, – сказал он, указывая на дверь, где осталась та злая женщина.

Валя доела картошку, взяла пакет с очистками и побежала довольная к сестре.

– Вот принесла, – сказала она довольная собой.

– Что это? Очистки? Вот и посылай тебя, – сказала разочаровано старшая сестра. – Могла бы и картошки выпросить.

Валя умолчала, что картошку она съела одна. Было очень стыдно. Ведь мама, Наташа и тетя Зина тоже хотели. Но она была горда тем, что смогла добыть очисток от картошки, из которых, кстати говоря, мама действительно приготовила вкусные оладушки, гораздо вкуснее тех, что она готовила обычно с лебедой.

Наташка снова пошла в школу. Валя нашла себе подругу. Соседскую девочку с барака. Подругу звали Света. Девочка была на полтора года старше Вали и росла без отца. Валя так и не спросила: у нее умер отец на фронте или его вообще никогда не было в жизни девочки. Света жила в соседней комнате в подвале с мамой. И в отличие от Вали в садик не ходила, потому что маме считала, что выгоднее получать продукты по талону, чем кормить дочь в садике. Пару раз было, что у мамы Светы крали талоны, и тогда семья Вали помогала им своими скудными запасами еды дожить до следующего месяца, пока не выдадут новые талоны. В войну вообще все старались друг другу помогать. Выживали как могли. В 1944 году от отца перестали приходить письма, и мать решила, что его убили немцы. Когда в 1945 году советские солдаты одержали победу над фашистами, семья Вали даже не узнала об этом. У них не было ни радио, ни газет, так как кроме Наташи никто читать не умел. А узнала мама Вали о победе наших войск совсем случайно в госпитале от одного из раненных солдат. Семья устроила праздник, девочки нарвали щавеля с одного заброшенного огорода неподалеку от их дома. Огород им показала Света. Они с мамой иногда на нем что-то сажали, чтобы не умереть с голоду во время войны. Из собранного щавеля мама и тетя Зина испекли пироги. Это был такой праздник, хоть и с опозданием, но все же.