– Наташа, что стоишь? Беги на тот конец деревни звонить к врачу, – приказала бабка. И девочка умчалась.

Маму увезли в город. Ее не было долго. Детям казалось, что она уже не вернется. Женька все время плакал и не мог уснуть. Валя пыталась успокоить его и, ложилась рядом, пела песни и рассказывала папины сказки, которые помнила наизусть.

– Мама, – говорил в полудреме малыш. – Мама.

– Не плачь, Жека, я буду тебе пока мамой, – говорила Валя.

Наташа, уставшая от работы по дому, вырубалась раньше всех и не слышала истерик младшего брата.

Заболел Жека. То ли от тоски по маме, то ли от простуды – никто так и не понял. Валя не отходила от него ни на шаг. Девочка обожала младшего братика и заботилась как могла четырех с половиной летняя малышка. Клала грелку, давала попить, укрывала одеялом. Но Жене становилось только хуже. Он только дремал, плакал и сквозь сон звал маму. Наташа часто после работ по дому сидела рядом с ним и плакала.

– Ну вот и тебя не уберегли. Что же скажет папа, когда вернется?

Женя умер осенью 1941 года на руках у матери. Эта была первая в жизни Вали потеря близкого человека. Мать вернулась из больницы ужасно исхудавшей, бледной и сразу кинулась лечить малыша. Но было уже поздно, недуг его не отпустил. Валя никогда не забудет то холодное морозное утро, когда она встала рано, чтобы принести братику попить, укрыть его своим одеялом, и не обнаружила его в кровати. Она искала его, не понимая, где он спрятался. В надежде, что Жеке стало легче, и он решил поиграть с ней в прятки. А потом увидела на печке бледную заплаканную мать с безжизненным свертком в руках. Она не сразу поняла, что это был Женя. Лишь спустя пару минут Наташа объяснила ей, что Женя умер. И она больше никогда не сможет поиграть с братиком, никогда не сможет позаботиться о нем, обнять. Валя плакала навзрыд. И когда Наташа ей объяснила смысл слова смерть, и когда она увидела бездыханное тельце братика, и когда тетка с бабкой копали маленькую могилку на их сельском кладбище и клали его в землю. Мама была не в состоянии даже его похоронить. Потом все боялись за маму. Наташа шептала молитву богу, и Валя явно слышала, что она просила, чтобы бог не забирал маму. Валя повзрослела после перенесенных событий этого года и тоже попросила Наташу научить ее молиться. И они вместе с бабушкой стали втроем по вечерам около иконы стоять на коленях и читать «Отче наш», а потом девочки со слезами на глазах молили бога о здоровье матери. Так прошла осень 1941 года. Наступила суровая зима.

Зимой было еще тяжелее. Мужчин не было, Наташа с тетей Надей часто уходили в лес за дровами и возвращались замершими еле на ногах. Валя ходила с бабушкой к речке за водой. Мама по-прежнему была больна. Валя видела, как бабушка злится на маму и, стараясь ей угодить, помогала по дому как могла. Ей больше не с кем было играть, единственную куклу, которую ей сшила когда-то мама, она спрятала за печку вместе с деревянной лошадкой Жеки, которую сделал для него папа. Она хранила эти две игрушки в память о прежних счастливых днях, когда они все вместе были счастливы.

Зиму пережили с трудом, полуголодные, они постоянно болели простудой. Бабушка каждый раз думала, что или Валя, или Наташка умрут, но девочки выжили, а к весне выздоровела и мама. Стало легче, но совсем немного. Так как с каждой семьи стали собирать помощь на фронт. У семьи Вали ничего, кроме кур, в хозяйстве не было и им пришлось отдать их. Бабушка оплакивала кур три дня. Валя не понимала, почему бабушка так расстроилась, но, когда не стало привычных яиц и куриного бульона раз в месяц, все поняла. Начался посевной сезон: тетя Надя и мама пропадали в колхозе, сеяли хлеб. Бабушка, Наташа и Валя работали в огороде. Наташа научила Валю сажать семена и рыхлить. Больше всего Вале нравилось ходить к речке за водой для полива. Но отправляли ее редко, так как она была маленькая и за один приход приносила только полведерка воды, а Наташка могла принести два, как взрослая.

Осенью 1942 года мама очень сильно разругалась с тетей Надей и бабушкой и, в спешке собрав вещи, потащила девочек на вокзал ближайшего районного округа.

– Мама, что случилось? – спрашивала Наташа. – Куда мы едем?

– К моей сестре Зине, вашей тете, в город, – ответила мама.

– А как же тетя Надя и бабушка? – спросила сердобольная Валя, которая всегда за всех переживала.

– Да, мам, как же они без нас? Зимой ведь трудно будет вдвоем? – присоединилась Наташа.

Мать лишь махнула рукой и пошла по перрону быстрее. Валя еле успевала за ними, попутно разглядывая все вокруг. На вокзале она была впервые. Все казалось ей здесь интересным и необычным. Старое пошарпанное здание сельского вокзала, железная дорога и шум приближающегося поезда, от которого она была в восторге.

– Наташ, мы что, на нем поедем в город? – спросила с восторгом девочка.

– Похоже, что да ,– ответила старшая сестра, увидев, как мама побежала к вагону.

– Вот здорово, – ответила девочка.

Дети никогда не ездили в поезде и, запрыгнув за мамой в вагон, стали смотреть по сторонам. Не успели они сесть, поезд поехал.

– Станция короткая, – пояснил им проводник. – В районах долго не стоим, только в крупных городах.

Девочки переглянулись и пошли вслед за проводником и мамой в вагон, битком забитый людьми.

– Вот ваши места, – сказал проводник и указал им на лавку у окна.

– Можно мне к окну? – спросила восторженная Валечка.

– Давай по очереди, – предложила Наташка, которой не меньше младшей сестры было любопытно смотреть, куда они едут.

Всю дорогу девочки смотрели в окно, как завороженные, не издав не звука. Периодически толкая друг друга в бок, чтобы показать что-то красивое за окном. А красот было много: могущественные леса, бескрайние поля, голубые реки и зеленые равнины. Наконец показались дома и дороги города. Девочки с замиранием сердца стали наблюдать, что же из себя представляет большой город, в который они ехали. Валя знала, что город – это огромное скопление людей, что там большие дома и даже ездят машины. Машин, кстати, за свою жизнь она ни разу не видела. В деревни все ездили на повозках и лошадях. Первое, что бросилось ей в глаза, – это дома, они были большие, просто огромные по сравнению с теми, что были у них в деревне. Несколько этажей. Считать Валя не умела, но видела, как Наташа считала, пытаясь успеть, пока поезд не унес их вдаль.

– Сколько? – спрашивала Валя сестру.

– Много, – отвечала Наташа, которая сама еще не особо хорошо считала после двух классов школы. Но уже считалась в их семье очень образованной. Потому что папа и мама вообще не учились в школе. И писать папа научился только на фронте, чтобы иметь возможность дать о себе знать. Читала, кстати, письма только Наташа, как единственный член семьи, кто на тот момент умел читать.

– Девочки, подъезжаем, – предупредила мама. – Держитесь вместе, не отставайте, иначе потеряетесь.