— Сейчас ты мне ответишь, только очень-очень тихо, а не то я тебе шею как куренку сверну. Понял?

Парень лихорадочно задергался, как понял Свят качая утвердительно головой.

— Ты за Свет?

— Да, — пискнул парень сквозь чуть разжатые пальцы.

— Плохой ответ, — с искренним сожалением шепнул Свят и сдавил пареньку горло. Дождался пока тело перестанет биться, вырываясь, и обмякнет. Отпустил и, сняв со стены веревку, стянул парня так крепко, как позволила совесть. В рот ему пришлось запихать не очень чистую тряпицу для чистки амуниции.

Седлал троих в спешке, к тому же, прислушиваясь к каждому шороху. Но, то ли Свет устал от вчерашних свершений, то ли Тьма очнулся, решив хоть в чем помочь своим последователям — и оседлать, и вывести лошадей удалось тихо и без свидетелей. Как и выйти на широкую приморскую улицу. К этому моменту солнце уже осветило даже темные лабиринты среднего города, но на улицах до сих пор оставалось безлюдно и тихо.

Свят чувствовал себя единственным живым в этом прекрасном, залитом кровью городе.

Стоило Святу показаться вдали, эльфы у заставы на выезде насторожились. Застыли изваяниями, приготовив луки и наложенные на тетиву стрелы. А стоило приблизиться, подняли все это, недвусмысленно целясь в голову, чтобы наверняка.

— Кто?

— Свят мое имя. Света Первородного создание.

— Куда? — продолжал так же многословно допрашивать эльф, с коротким, белым плащом, накинутым на правое плечо — гокамо, командующий ветвью.

— В Светоград.

— Зачем?

Свят чуть не выругался. Очень хотелось объяснить эльфу, что все эти вопросы можно было соединить.

— Хочу на Первородного своими глазами поглядеть и на службу к нему наняться! — ответил Свят сам себя уговаривая улыбаться.

— Зачем три лошади? — словно неживой проговаривал застывший без движения эльф. Только легкий ветерок шевелил несколько оказавшихся на плечах прядей.

— Так две сменные и одна вьючная, — словно засомневавшись в своей адекватности, почесал Свят голову, оборачиваясь на животных.

— Лошади необходимы солдатам.

— Так это мои, — продолжая изображать недалекого возмущенно взревел Свят, но только тихо, чтобы излишне не нервировать остроухих.

Эльф задумался, закаменев словно тотем древних богов.

— Подойди!

Свят напрягся, но виду не подал. Подошел спокойно, даже немного вальяжно, раскачиваясь как дородный купец.

Эльфы как один поморщились, видно оскорбил его вид их светлое чувство прекрасного.

— Стой! — остановил его болванчик в трех шагах от выставленной ограды. Осмотрел пристально, даже рукой, вытянутой вперед, поводил. Хмыкнул задумчиво, но свои манипуляции озвучил, — светлый. Без амулетов. Не одаренный.

Под пристальным, холодным взглядом эльфа, Святу становилось все более неуютно. Словно этот ушастый видел его насквозь, мысли читал.

Но эльф вздохнул несколько устало и махнул рукой, озвучив:

— Проходи.

Остальные ушастые зашевелились, оттягивая щит-заслон. Посторонились пропуская и человека, и животных.

— Да поможет вам Свет! — радостно улыбнулся Свят. Сейчас на самом деле готовый расцеловать ушастых за возможность двигаться дальше.

Он немного отошел от заставы и взобрался на своего коня, тихонько потрусив по пустынному тракту.

Билже к середине дня Свят начал откровенно бояться, что-либо проехал своих незамеченным, либо, что еще хуже, раньше их заметил кто-то другой. К счастью, когда он уж готов был повернуть назад, и ехать в город, чтобы разыскать мальчишку, из придорожных зарослей послышались радостные крики, а за ними словно толпа огров на дорогу ломанулась. Кусты трещали, шатались и поскрипывали. Лианы натягивались, рвались и наконец выпустили на дорогу встрепанного, ставшего мрачно-синим Багрда. Демон тяжело отдувался и посматривал на оставшийся позади лес с нескрываемой ненавистью. Следом хихикая и утирая подозрительно красные глаза вышла Вериорен. Вот она двигалась тихо и плавно. Растения словно сами убирались из-под ее ног, открывая дорожку и смыкая ее за эльфийской спиной.

— Я уж думал вас поймали, — поборов удивление, радостно поздоровался с ними Свят.

— Не поверишь, мы тоже так думали, о тебе, — буркнул Багрд, отряхивая с прорвавшейся рубахи какие-то налипшие колючки. Колючки настойчиво цеплялись за ткань, заставляя демона ругаться и становится еще темнее. Рисунок на лысой голове стал четким и ярким.

— Ты думал! — фыркнула Вериорен, — а я говорила, что мальчишка нас сильно на полночь завел!

От привычной перепалки нелюди на душе Свята отчего-то стало светло и тепло. Словно все остальное точно также уляжется, вернется в норму. Найдется и Сауле, и примется жалеть Свята и успокаивать ругань остроухих. Спасут и Шиес, и она вновь доведет всех всего парой высокомерных фраз.