Поскольку все люди ценят благоуханные запахи, то они считают драгоценностями благовонную серу, благоухающее золото, грибную орхидею, сапотовое дерево, темную желчь, су-цзяо, цзян-ли, цзе-чэ, бледную весеннюю орхидею и осеннюю орхидею [622] . Эти вещества и растения ценятся людьми наравне с нефритом и яшмой, но женщины, живущие в приморских землях, обожают своих провонявших мужей и никогда не стремятся расстаться с ними. Чжоуский Вэнь-ван любил непритязательные сушеные овощи и не соглашался заменить их на изысканный вкус мясных блюд. Вэйский император Мин-ди любил звук молотков и резцов и не собирался менять их на гармоничную мелодию инструментов из нитей и бамбука. У каждого человека свои вкусы и пристрастия, и разве можно найти нечто, относительно чего все люди были бы едины в их мнении?

Случилось так, что Чжоу-гун и Конфуций не верили в путь бессмертных. Но ведь и солнце с луной освещают не все, и даже для совершенномудрых остается нечто неизвестное. Так разве из того, что совершенномудрые чего-то не делали, можно заключать, что в Поднебесной нет бессмертных! Ведь это все равно что обвинять солнце, луну и звезды в том, что они не могут осветить место под опрокинутой плошкой!»

Некто спросил: «Что касается бессмертных древности, то они достигали бессмертия благодаря обучению или благодаря тому, что обладали особой пневмой?»

Баопу-цзы сказал в ответ: «И почему только вам приходит в голову говорить такое? Никто из них не отказывался от того, чтобы нести на спине груз из книг, следуя за учителем. Все они усердно трудились, страдая от инея в стужу, обдуваемые ветрами и орошаемые дождями. Все они исчерпывали свои силы, самостоятельно трудясь над овладением искусства бессмертных, начиная свои подвиги с веры и заканчивая их в опасностях и невзгодах. Когда же их природная сущность твердо устанавливалась на стезе добродетели, а их сердца освобождались от сомнений и страха, им позволялось входить в жилище учителя и уединяться в келье для созерцания.

Однако некоторые начинали лениться и утомляться, останавливаясь на полпути, другие же начинали испытывать разочарование и неудовлетворенность, отступая назад. Третьи соблазнялись славой и выгодой и возвращались к делам обывателей, кое-кто был совращен лжеучениями, теряя незапятнанную чистоту и пресноту своей воли, иные утром начинали заниматься практикой, а вечером уже ждали результата или же, сидя, занимались практикой, а вставая, забывали о пользе совершенствования. И на все множество мужей, начинавших практиковать методы обретения бессмертия, были, самое большее, только единицы таких, которые глядели бы на богатство или красивых женщин — и их сердце не совращалось, слушали бы речи обывателей — и их воля оставалась непоколебимой. Начавших практику было столько же, сколько шерстинок на теле коровы, а закончивших столько, сколько рогов у единорога.

Стрелок из лука должен применить силу, чтобы натянуть тетиву и хорошо пустить стрелу. Переправляющийся через широкую реку чувствует себя в безопасности, только оказавшись на другом берегу. Если бы колодец не располагался вблизи подземного ключа, то его бы не стали рыть, и если бы первый шаг был не нужен для того, чтобы дойти до нужного места, никто бы не отправлялся в путь.

Ведь путь нельзя одолеть, просто следя за тенью солнечных часов, а строение, устремляющееся в небо, нельзя возвести с одной корзиной строительных материалов. Поэтому совершающие восхождение на горные пики боятся, что перед самой вершиной у них не останется сил, а практикующие Дао-Путь опасаются, что им не хватит силы воли перед самым завершением их практики. Тысячи полных амбаров и мириады нагруженных сундуков не могут появиться после одного урожая, и дерево, достигающее неба ветвями, не вырастет за одну неделю. Неизмеримая водная пучина начинается в болотах и топях, а богатство Тао Чжу [623] было собрано благодаря трудам сотен тысяч людей. Вот почему Инь-цзы [624] достиг успеха в практике Дао-Пути, тогда как другие отступали, едва приступив. Ценя конец так же, как и начало, Сянь-мэнь [625] вознесся в небо на парящем в облаках драконе. Если я искренен и моя воля крепка, что мне за дело до других людей?»

Баопу-цзы сказал: «Обыватели неспособны обеспечивать сохранение и пестование жизни [626] и делают все возможное, чтобы губить жизнь. Ведь с помощью исчерпавшегося не обеспечить и грана непреходящего, и всех великих рек не хватит, чтобы наполнить бездонный кувшин. Обычные люди получают пользы мало, а тратят много; они отнюдь не те, кто что-то получает. А тем более это справедливо, когда расходуются сотни и тысячи, а доходы не составляют и жалкой крохи, не так ли?

Среди людей, будь они молоды или стары, нет таких, которые бы не были больны, и разница между ними состоит лишь в степени легкости или тяжести недуга. Кроме того, каждый получает свою меру пневмы, кто много, а кто мало. У тех, кто получил много пневмы, она истощается медленнее, а у тех, кто получил мало пневмы, — быстрее. Знающие истинный Путь-Дао как можно раньше начинают восполнять растрату пневмы, спасая себя, но даже они очень медленно начинают чувствовать пользу от восполнения пневмы, получаемую ими потом.

Если можно было бы один день принимать лекарства, и на следующий день тело стало бы способно к полету, а мышцы и кости так бы укрепились, что и старец запрыгал бы, если можно было бы одно новолуние попрактиковать гимнастику дао инь, а на следующий день уже выросли бы перья и крылья, то тогда в мире совсем не осталось бы людей, не верящих в Дао-Путь. Но я боюсь, что для получения ложки пользы надо без видимых результатов потратить массу усилий. Корни и листья не успевают найти защиту, как лед и иней уже губят зелень листьев. Не успев понять, что корень беды в них самих, люди уже утверждают, что практика Дао-Пути бесполезна, и бросают принимать пилюли и порошки, а также перестают заниматься упражнениями вдоха и выдоха. Поэтому и говорится: «Не продлить жизнь трудно, а услышать о Дао-Пути трудно. Не услышать о Дао-Пути трудно, а осуществлять его трудно. Не осуществлять его трудно, а довести практику до конца трудно».