Специально для свадьбы я купила дорогущее длинное бледно-желтое платье с короткими рукавами, и провела целых два часа в парикмахерской, пока мне укладывали волосы… Но едва переступив порог банкетного зала и увидев Ростислава Макарова с женой, почувствовала себя школьницей, напялившей мамин наряд и пришедшей на взрослую вечеринку.

Розовое платье с открытым верхом было простым, но смотрелось на Лиде, как на королеве, подчеркивая белизну кожи, темные густые волосы и точеную фигуру. Розовая рубашка Ростислава — господи, кто бы подумал, что мужчине может так идти розовое? — оттеняла его приобретенный в отпуске загар и белозубую улыбку, которой он нас одарил.

Она была такой же лишенной тепла, как в самый первый день, когда я его встретила.

— Рада знакомству, — сказала я, пожимая мягкую руку Лиды. — Красивое платье.

Обручальное кольцо вдруг так сильно сдавило, что я едва удержалась от рывка. Но сумела, и даже изобразила улыбку, когда Лида ответила на любезность приятным низким голосом, который даже я назвала бы сексуальным.

Горский дал команду рассаживаться, и больше ничего мы друг другу сказать не успели.

Наши таблички оказались на противоположной стороне зала, и я была этому рада. Ростислав вышел из отпуска две недели назад, загоревший, отдохнувший и полный энтузиазма… и все эти две недели я сама неожиданно для себя очень старательно его избегала. Не заходила, если было можно не заходить, после планерок забирала документы в канцелярии и неслась к себе, делая вид, что работы очень много и вся она срочная, приказы на согласование передавала через Лену или Наталью, не задерживалась на работе, чтобы не было повода поехать домой вместе.

Умом я понимала, что выгляжу глупо, и что в наших с Ростиславом отношениях, скорее всего, ничего мое замужество не изменит… и какая-то часть меня коварно усмехалась и спрашивала, а почему вообще это его должно волновать, а почему это так сильно волнует меня?

Я не хотела об этом думать, не сегодня точно, и то, что Костя, державшийся во время знакомства с Макаровыми дружелюбно и даже любезно, через секунду после нашего ухода всю эту любезность растерял, только поддерживало меня в моем решении.

— Тарас Долинский. — Они с Костей обменялись рукопожатием, когда я их друг другу представила. Долинский был одним из наших постоянных контрагентов, носил вандейковскую бородку и обладал уточненными манерами, что он тут же и продемонстрировал. — Если позволите, я чуть позже приглашу вашу очаровательную жену на танец.

— Если моя очаровательная жена сама этого пожелает, — сказал Костя вежливо, хотя не далее как два дня назад, увидев мою с Долинским переписку в соцсети по поводу делового ужина, устроил мне настоящий допрос.

В общем, раздражителей у моего мужа и без того было навалом.

Спустя какое-то время Маргарита встала, чтобы поцеловать новоиспеченного супруга под дружные и по-доброму ироничные крики «Горько!», и уселась обратно на стул, сияя счастливой улыбкой. Я помимо воли все-таки оглянулась на Макаровых… Лида воодушевленно хлопала молодым, улыбаясь им и всем вокруг, а Ростислав открыто и будто совсем забыв о сидящей рядом жене, смотрел прямо на меня, словно откуда-то знал, что я захочу встретиться с ним взглядом…

Я поспешила отвернуться, заметив, что на меня глядит и Костя.

Когда начались танцы, Горский пригласил Лиду, Тарас пригласил Маргариту, а я — неожиданно для себя и для своего мужа особенно — обнаружила, что танцую с Ростиславом. Молчание уже через полминуты стало невыносимым, и поэтому я собралась с духом и начала что-то лепетать о том, как здорово сегодня проходит праздник…

Он не поддержал. Мои слова одно за другим разбились о стену молчания, и только когда я сдалась и замолчала сама, Ростислав заговорил, пристально глядя на меня и, казалось, снова не думая о том, как это будет выглядеть со стороны.

— Ты, кажется, избегаешь меня в последнее время.

Я улыбнулась скользнувшей мимо нас Маргарите в паре с Тарасом и сделала вид, что провожаю их взглядом.

— Нет.

— Нет?

— Тебе показалось. — Прозвучало, кажется, убедительно. — Как Сережка?

— Сережка хорошо. — Ростислав буквально сверлил меня глазами, я чувствовала на своем лице его взгляд. — Так, значит, мне показалось?

— Да, именно так. — Я пожала плечами, разглядывая танцующих вокруг. — Все хорошо, просто много дел. Твоя жена — настоящая красавица.

Рука на моей спине напряглась.

— И что это значит?

— Это значит, что у тебя прекрасная жена. — Точка, такая жирная, что можно было пощупать пальцами. — Ничего более.

Я все-таки повернула голову и посмотрела в серые глаза, опушенные темными ресницами, и губы его сжались, когда и Ростислав наконец увидел мое лицо… В меня вдруг ударило хлесткой пощечиной осознание того, что теперь, вот именно теперь, став женой Лукьянчикова, я окончательно и бесповоротно отрезала себе путь к тому, что — вмешался внутренний голос — и так не могло случиться.