Вечер стремительно уходил от нас, уступая место ночной прохладе, и я впервые порадовалась теплому свитеру, от которого пыталась избавиться всего лишь пару часов назад. Сняв с лошадей небольшие седельные сумки, Грэм установил нечто вроде палатки и разжег костер. Где-то по пути он поймал небольшую птицу и с быстротой, которой можно было лишь позавидовать, ощипал ее и запек в горячих углях. Мы с удовольствием поужинали и молчание Грэма ничуть не побеспокоило меня. Я заснула с мыслью, что первый день в новом мире я по-настоящему прожила, а не просуществовала в надежде на его скорое окончание и возможность наконец-то добраться до желанной постели…

Рано утром мы отправились в путь и мне пришлось применить все свое умение, приобретенное в летние каникулы, проведенные на пастбищах, чтобы не упасть. В моем детстве, в компании с такими же сорванцами, как и я, мы карабкались на лошадей и пытались удержаться на них, крепко вцепившись в гриву, а вечно недовольный и пьяный конюх гонял нас хворостиной. И сейчас, пытаясь удержаться в седле, я мысленно благодарила нашего старого и седого конюха за то, что удирая от него верхом на лошадях, я научилась хотя бы не падать с них.

Грэм быстро заметил мою неуверенность и снизил темп. И все же дорога показалась мне бесконечной, несмотря на привалы, которые часто устраивал Грэм. Я хорошо помню вкус хлеба, которым он угощал меня, и сыра, пахнущего молоком и сливками. Мы ели фрукты со вкусом персика и запивали горячим травяным чаем высушенные мясные шарики, набухавшие во рту.

Во время нашего маленького путешествия Грэм почти не говорил, но всегда внимательно слушал мои рассказы о мире, который я оставила. К моему удивлению, он совершенно спокойно воспринял информацию о летающих самолетах и подводных лодках, многоэтажных небоскребах и космических кораблях. Но он искренне расстроился, когда понял, что люди в моем мире воюют уже тысячи лет, и нет никакой надежды, что это когда-нибудь прекратится. Грэм так и остался в моей памяти – расстроенным тем, что далекие звезды согревают одинаковые миры, полные войн и насилия, смерти и разрушения.

Через два дня мы вышли к небольшому поселению, ютившемуся вдоль берегов реки. Рядом с маленькой пристанью на волнах качался настоящий корабль, вызвавший мое восхищение. Я видела такие корабли только в виде макетов или на страницах журналов, но никогда в реальном воплощении. И я не сдержала краткий и пронзительный свист, выразивший в себе возглас моей души: «Ничего себе!», который одобрил даже Грэм, интуитивно уловивший мое восхищение.

Мы отплыли на корабле ближе к вечеру, продав коней и загрузившись продовольствием. Я хорошо выспалась и к утру мои ноги перестали дрожать мелкой и противной дрожью, наконец-то осознав, что прогулки верхом остались позади. Река, по которой мы плыли, была огромна, напоминая мне море. Порой ее берега исчезали, и тогда вода сливалась с горизонтом, поглощая само небо.

Я не страдала морской болезнью и почти все путешествие проводила на воздухе, наслаждаясь покоем и прохладным ветром, а ночью – неведомыми мне созвездиями и луной, светившей точно так же, как и в моем мире. Только она не смотрела на меня своими глазами и не улыбалась мне, а светилась слегка багровым сиянием, заставляя думать о рубиновых горах и алмазных кратерах. Луна этого мира вызывала во мне тревогу. Лунный свет не казался мне прекрасным – он порождал чувство приближающейся опасности, словно сам свет пытался предупредить меня…

И все же воспоминания о том путешествии всегда будили во мне самые лучшие мысли и чувства. Это было началом пути – нового, неизведанного и таинственного. На корабле боль оставила меня, поглощенная новым миром и новыми впечатлениями. Прошлое было почти забыто, настоящее манило к себе и обещало новую жизнь. И я воспринимала перемены, как нечто должное, словно они перечеркнули все мое прошлое и предали его забвению.

На корабле я ощутила покой – прошлое перестало меня волновать, будущее еще не наступило, а происходящее было слишком заманчивым, чтобы тревожить по-настоящему. Даже когда путешествие подошло к концу и мы, наконец, причалили к берегу, эти ощущения не покинули меня.

Жизнь на берегу кипела и я окунулась в нее с удовольствием и радостью. Я таскалась за Грэмом по торговым рядам в поисках нужных ему лошадей и за несколько часов узнала о них больше, чем за всю прошедшую жизнь. Затем Грэм увлек меня кратким рассказом о маленькой лавке с женской одеждой для верховой езды, и мы провели в ней почти два часа, пока Грэм выбирал ее для меня с пристрастием, которого раньше я за ним не замечала.

Закончив с текущими делами, мы сытно поели в уютном заведении под названием «Дарна» и Грэм рассказал мне, что так называют огромное озеро, расположенное недалеко от поселка, где и водится рыба, которую я с удовольствием поглощала. А затем мы снова тронулись в путь на лошадях и на этот раз достигли конечной цели довольно быстро.

Уже в сумерках, совершая небольшой подъем по холмам, Грэм приободрил меня и заставил ускориться. Скрытый за холмами город появился так неожиданно, что я остановила свою лошадь и какое-то мгновение не могла осознать, что вижу не мираж. Город, раскинувшийся в изумрудной долине между холмами, с одной стороны граничил с темным лесом, а с другой его пересекала небольшая серая река, над которой клубился туман, наступающий на город. Туман поглощал его и от этого город казался призрачным, а его огромные белые крепостные стены и неприступные бастионы с флагами на башнях исчезали на глазах, вызывая ощущение нереальности всей картины. Вот почему мои первые мысли были о миражах, исчезающих и вновь повляющихся перед глазами путников, слишком долго идущих к конечной цели своего путешествия.