– О каком противостоянии вы говорите? – Я отвела от него свой взгляд и устремила его к самому горизонту.

Небольшая река протекала совсем недалеко и огромный лес тянулся зеленой и извилистой лентой по обоим ее берегам.

Милорд долго молчал, а потом сорвал еще один цветок и произнес:

– Долгая война истощила мой мир, но она не окончена. Существует древнее пророчество, что человек из другого мира остановит меня и принесет долгожданный мир. Мой брат верит ему. Я использовал его веру и заключил с ним соглашение, остановившее кровопролитие. Перемирие, которое длится уже тридцать лет.

– Вы полагаете, что я могу быть тем человеком, о котором говорит ваше пророчество? – Я не сдержала своего недоверия.

– Только вы снились мне, Лиина, и я видел другой мир вашими глазами. Странно, что я говорю с вами о выборе. Мой брат тоже говорил мне о выборе, но никто и никогда не говорил со мною о вере. В моих снах вы звали своего Бога и даже сейчас вы думаете о Нем, а мне легче ненавидеть вас, чем своего врага, в ком нет ни вашей веры, ни вашего света. Однако вы лжете себе, Лиина. Зло живет в вашем сердце, прикрываясь красивой сказкой о добре, справедливости и милосердии. Оно живет в людях с начала времен – непобедимое, вечное и бессмертное, потому что живет, пока жив хотя бы один человек.

Наступила тишина, прерываемая только пением птиц и шорохом травы. Не выдержав, я произнесла:

– Даже, если зло живет во мне, оно не определяет мою судьбу.

– Но это упрощает для меня решение одной дилеммы, Лиина… – Милорд мельком взглянул на меня, повертел в руках цветок, а затем снова смял красный бутон сильными пальцами.

Я спросила его:

– Что вы имеете в виду?

– Кого я должен убить первым – вас или моего брата? И вам лучше не знать того, что я сделаю, Лиина, если ваш отказ вынудит меня принять окончательное решение.

Грело солнце и теплый ветер трепал мои волосы, но мне было по-прежнему холодно, словно угрозы милорда готовы были обрушиться на меня прямо сейчас. И все же мое сознание не воспринимало их реальность, ибо смерть имела значение для меня лишь в отношении близких людей. Слишком сильная привязанность породила такую же непомерную, невыносимую и страшную боль от потери. Но я никогда не связывала смерть с собой, с моим внутренним миром, с моим «я» и своей душой. Мне казалось тогда, что я никогда не умру, что смерть и я – понятия несовместимые. И поэтому я не приняла его приглашения и ответила "нет" на его предложение о "дружбе".

Он сказал, что ему жаль. Потом добавил, что меня должны встретить, и молча ушел, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся среди небольших холмов, и в какой-то момент мне захотелось остановить его, но мимолетное желание прошло так же быстро, как и возникло, растаяв и исчезнув без следа. Новый мир встречал меня. И мне было абсолютно безразлично, что я приобрела в нем могущественного и очень опасного врага.

Словно отрезав что-то за собой раз и навсегда, я развернулась в противоположную сторону и решительно зашагала в реке, кромка берегов которой виднелась невдалеке. Я шла и наслаждалась жизнью. Природа казалась мне раем, обретенным еще при жизни, солнце ласкало меня, и я замурлыкала мелодию старой и давно забытой песни, чувствуя, как растворяются серые тучи в моей душе, порожденные последними словами милорда. Жизнь казалась прекрасной и удивительной.

Река встретила меня едва уловимой прохладой, сразу же наполнившей желанием искупаться и снять с себя свитер и ботинки, явно не подходившие для столь теплого климата. Песчаное дно, будто созданное для того, чтобы ласкать ступни ног, проглядывало через прозрачную воду, а яркие солнечные блики на поверхности реки вызвали состояние эйфории. Я засмеялась от восторга и окунулась в речную воду. Я купалась так долго, словно в последний раз в своей жизни, а затем в изнеможении рухнула на мягкую и густую траву, радуясь ощущению усталости, возникшей не от боли, а от радости.

Я оделась с наступлением сумерек и вернулась на возвышенность, где говорила с милордом. Мне не пришлось долго ждать и меня действительно встретили, как и обещал милорд. В тот день я познакомилась с Грэмом, но мне так и не довелось узнать его поближе.

Я наблюдала, как он вел в поводу пару красивых коней, поднимаясь на холм по узкой тропинке, скрывающейся средь высокой травы. Когда он приблизился, я увидела его лицо, и оно не понравилось мне с первого взгляда. Грэм был уродлив даже по меркам моего мира, не говоря уж о его собственном, но последующее знакомство привело к тому, что я перестала замечать, каким было его лицо, ибо глаза Грэма светились таким спокойствием и уверенностью в себе, таким внутренним благородством и добротой, что мне и в голову не приходило бояться его. Он поклонился мне, когда подошел, и представился:

– Я Грэм. Я служу Учителю, который ожидает тебя. Ты должна следовать за мной.

Краткость его слов вызвала улыбку. Я протянула ему руку, а затем научила рукопожатию, объяснив, что им приветствуют друзей в моем мире. Ему это понравилось, более того, он расценил мой поступок, как предложение дружбы, и очень серьезно произнес, что для него является честью быть моим другом. Мои же впечатления от окружающего мира были слишком необычными, чтобы осознавать до конца всю реальность происходящего.