Укоризненно глядя на него, Наташа проглотила все обвинения в халатном отношении к себе, осторожно присела на край дивана и протянула руки к его вискам.

– Подожди, – тут же остановил Сева. – Тебе лучше сесть со спины, я думаю. Так будет меньше света, – пояснил в ответ на удивлённый взгляд. Впрочем, спорить она не стала. Осторожно вытащила подушку из-под головы Димы, устроилась на диване, откинувшись на подлокотник, и положила его голову себе на колени. Сева выдохнул – когда она смотрела прямо на него, остановить гипноз было значительно сложнее, Света обязательно заметила бы, как он включает телефон и ставит запись с тихой, едва слышной мелодией, которая должна вывести из транса.

Когда прохладные пальцы осторожно легли на виски, Дима едва не застонал от облечения. Волны боли стали значительно меньше, но всё ещё отдавались прибоем, пульсируя. Наташа осторожно поглаживала его лоб и хмурилась всё больше.

– Странно, – пробормотала она под нос.

– Что? – спросил Сева.

– Впервые слышу, что он страдает мигренями. – Она посмотрела через плечо. – Я бы посоветовала проверить сосуды. И вообще, – Наташа посмотрела на Диму, – зачем было вызывать именно меня?

– О тебе подумал в первую очередь, – улыбнулся Сева.

– Конечно. Я кости лечу, а не мозги. – Наташа отвернулась и снова провела кончиками пальцев по его лбу, отмечая, как постепенно уходит напряжение, а дыхание из сдавленного становится ровным. Не удержалась, задевая волосы кончиками пальцев. Спустилась ниже, к напряженной шее, слегка надавила, принимаясь массировать. Дима вздохнул, тихо, но она услышала. Надавила сильнее, расслабляя забитые мышцы. Удобнее, конечно, было положить его на живот и сделать полноценный массаж, и Наташа прекрасно знала, что может себе это позволить. Что это не вызовет никаких вопросов ни от Димы, ни от Севы, шелестевшего бумагами за спиной. Но сидеть так, держать его голову у себя на коленях, смотреть прямо в лицо – нет, она потерпит. Невыносимо хотелось коснуться его кожи. Прикусив губу, Наташа осторожно нырнула под ворот рубашки и едва не одёрнула руку – обожглась. Провела по позвонкам, расправила ладонь, проходясь круговыми движениями сверху-вниз и обратно. Почти коснулась лопатки, каменной, напряжённой. Нахмурилась. Нет, определённо его стоит затащить на медосмотр. Прописать курс физиотерапии, пусть только попробует отказаться.

– Наташа, – не открывая глаз, проговорил Дима. От неожиданности она едва не выдернула руку, будто её застали за чем-то непристойным. – Я чувствую твоё недовольство. Говори уже.

– Что вы хотите услышать? – с лёгкой ноткой осуждения ответила она, неспешно поднимая ладонь выше, к затылку, и словно невзначай зарываясь в волосы. Мягкие. На удивление мягкие и очень, очень густые.

– Лекцию о халатном отношении к своему здоровью, – пробормотал он еле слышно. Подавив улыбку, Наташа снова провела по волосам, зарываясь в макушку. Осмелев, добавила вторую руку, нежно поглаживая русые пряди.

– Вы действительно хотите услышать её прямо сейчас? – спросила лукаво, склонив голову набок.

– Нет. – Дима приоткрыл один глаз и посмотрел снизу вверх. – Сейчас мне слишком хорошо, чтобы вникать. Но, раз её не избежать, лучше покончить поскорее с неприятными процедурами.

– Процедурами, значит, – с угрозой уточнила Наташа, не прекращая ерошить волосы. Дима снова закрыл глаз и что-то нечленораздельно промычал. – А знаете, – задумчиво протянула она, – я, пожалуй, перенесу лекцию. – Пауза. – На завтра. Жду вас на приёме.

Дима открыл оба глаза, укоризненно взглянул.

– Это жестоко даже для тебя.

Осторожно сжав его виски в ладонях, Наташа склонила к нему голову так, что её волосы упали по обе стороны от их лиц, накрывая светлым шатром. Не отрывая взгляд, она хищно улыбнулась и прошептала:

– Я знаю.

Надо было отстраниться. Шутка шуткой, но сейчас она слишком затянулась. Секунды бились его пульсом в кончики её пальцев. Ускоряясь. Обгоняя ход времени. Воздух сгустился, стал тяжёлым, с трудом пробиваясь в лёгкие. Его зрачки расширились, затопив практически всю серую радужку. Неглубокие морщинки в уголках глаз – сейчас она с лёгкостью могла их пересчитать. Обвести их контур. Стук дождя по стёклам, шелест перекладываемых страниц, звук собственного шумного дыхания… Наташа приоткрыла рот, порывисто вздохнула и резко выпрямилась. В последний раз взъерошила макушку в его любимом жесте, переложила голову на подушку, поднимаясь.

– Не забудьте, завтра жду на приём. – Голос слегка просел. Наташа попыталась улыбнуться, но сердце так сильно колотилось, что губы подрагивали, не желая растягиваться.

– Может, ты придёшь сама? – без особой надежды спросил Дима, медленно садясь.

– Нет. – Наташа нахмурилась. Посмотрела на Севу, наблюдавшего за ними с нечитаемым выражением лица. – Если он откажется, приведу силой. Протащу через всю больницу, пусть видят.

– Ты ужасная девушка, ты знаешь? – проворчал Дима.

– Девушка? – переспросила Наташа. Сердце, только успокоившееся, снова сбилось с ритма.

– Ну, – Дима выразительно посмотрел на неё, – насколько мне известно, точно не мужчина.

– Старый извращенец. – Наташа вспыхнула, тряхнула головой, подхватила плащ и сапоги и выскочила, не прощаясь.

Тихо посмеиваясь про себя, Дима повёл плечами. Давно не чувствовал себя так хорошо и так… легко.

– Вы бы всё-таки пригласили её на свидание, – небрежно протянул Сева.

Дима не ответил. Поднялся, засунул руки в карманы и подошёл к окну. Невысокая, хрупкая фигурка, кутаясь в плащ, обходила лужи. Шаг, другой, и она скрылась за поворотом.