– Не удивительно, – невольно вырвалось у Наташи. Заметив, как заинтересованно приподнялись брови Димы, она поспешила уточнить: – У меня руки холодные.

Нет. Они не были холодными, и оба это отлично знали – он успел почувствовать её пульс, толчками передающийся его коже. Но оба предпочли сделать вид, что это единственная правда. Наташа неловко взмахнула ладонью, которую продолжала держать на весу, и смущённо улыбнулась. Нервно заправила волосы за ухо, прищурилась, глядя на воду.

– Интересно, где же Полька с Севой? – спросила с преувеличенным весельем.

– Хочешь поискать?

– Да! – Наташа откликнулась слишком быстро, попыталась спрятать новый виток смущения за кривой улыбкой. Дима тут же поднялся, протянул ей руку так стремительно, словно боялся опоздать. Горячая ладонь обожгла, пальцы дрогнули в попытке сдержаться, не обхватить крепче.

– Ну что, пойдём искать? – громко спросила Наташа, быстро освободившись. Он тут же сделал шаг в сторону, увеличивая расстояние между ними. Достаточно, чтобы перестать чувствовать тепло её тела, но недостаточно для того, чтобы перестать чувствовать жасминовый аромат. Крюк провернулся во внутренностях, к горлу подступила горечь. От глаз брызнули лучики-морщинки, Дима кивнул в сторону реки и предложил:

– Если хочешь, можем разделиться. Я поищу вдоль реки, а ты на пирсе.

Наташа благодарно кивнула – находиться рядом с ним сейчас было слишком мучительно. Мучительно стыдно. Мучительно неловко. Мучительно жарко. А ещё… мучительно сладко. Она проводила взглядом удаляющуюся широкую спину и вздохнула. Это было дикое желание, но такое естественное, что пришлось заставить себя остаться на месте: так хотелось подойти и обнять. Режим невидимки, к которому Наташа почти привыкла за последний год, в присутствии Димы отключался. Она знала, что он её видит. И видел всегда. Никогда не считал ненужной и мешающей. Находил нужные слова и утешал, когда было плохо. И она привыкла к этой заботе, стала считать чем-то само собой разумеющимся. А теперь, потеряв его постоянную, незримую, но, как оказалось, такую необходимую поддержку, растерялась. Поняла, как важна она была для неё. Как важен для неё был он.

Чувствовать волнение в его присутствии было непривычно. Хотелось горько рассмеяться, ведь Наташа всегда замечала его. Знала, что бывший учитель привлекает женщин. Не раз слышала, как с хихиканьем молоденькие медсёстры обсуждают, что он скрывает в штанах. Как краснеют девушки, случайно встречая его на улице. Но никогда, никогда не воспринимала его больше, чем друга. И вот, сама попалась, глупый мотылёк. Мотылёк, который точно знает, что этот свет не просто обожжёт – спалит дотла только что собранное по кускам сердце.

Новый вздох. Наташа решительно зашагала к пирсу, выискивая среди лодок, скользивших по воде, рыжий хвост. Досадливо поджав губы, нахмурилась – ни Севы, ни Полины в ближайшей видимости не наблюдалось. Зато взгляд с лёгкостью выцепил русую макушку, вышагивающую вдоль кромки воды. Подойти, шутливо спросить, куда они запропастились, а потом вместе строить предположения разной степени пошлости – Наташу потянуло к нему, она даже сделала несколько шагов, но остановилась. Игривость как ветром сдуло, потому что воображение разыгралось, подкидывая вероятные картины того, что могло произойти, если бы это они уплыли куда-то и сейчас сидели бы в одной лодке, касаясь друг друга коленями. Во рту пересохло. Зажмурившись, Наташа помотала головой, прогоняя пугающе яркое и реалистичное видение того, как Дима накрывает её колено ладонью и мягко поглаживает, заглядывая в глаза. Внизу живота сладко заныло, так неожиданно, что стало страшно.

– А где Дмитрий Николаевич? – Полина подскочила откуда-то со спины. Следом лениво вышагивал Сева, не вынимая зубочистку изо рта и руки из карманов.

– Вас пошёл искать, – Наташа кивнула на берег. – А где вы, кстати, были?

– Полька едва не перевернула лодку, – пожал плечами Сева. – Поэтому наша прогулка закончилась слишком быстро.

– Не понимаю, зачем залезать в шаткую дрянь, – огрызнулась Полина.

– Может, потому что в лодке романтичнее? – ехидно спросила Наташа, ища подтверждение своей догадки на лице Севы. Но проще гадать на кофейной гуще – оно было непроницаемо.

– Если считаешь, что так романтичнее, прокатилась бы с Дмитрием Николаевичем. – Полина мило улыбнулась.

– Наташу укачивает в лодке.

Его голос, низкий, спокойный, заставил приподняться волоски на затылке.

– Говорят, прогулка верхом тоже очень романтична, – невинно округлила глаза Полина. – Не хотите как-нибудь взять с собой Наташу и прокатиться?

– Верхом? – Дима почесал затылок, сделав вид, что задумался. Улыбнулся и развёл руками: – Я не умею сидеть в седле.

– Я тоже, – нервно рассмеялась Наташа. – К тому же, не думаю, что у главврача найдётся время на прогулку.

– Разве я не говорил тебе о своей загруженности и твоих мыслях о ней? – фыркнул Дима, насмешливо щурясь. Наташа невольно покраснела. До сих пор думала, что глубоко завуалированный намёк ей просто показался.

Дима продолжал смотреть, и внутри всё переворачивалось, стучало в голове одним вопросом: чего он ждёт? Пауза затянулась. Небрежно пожав плечами, он повернулся к Севе и протянул:

– Думаю, на сегодня достаточно с меня достаточно свежего воздуха. Не буду вам мешать, развлекайтесь.