Глянув в окошко закрытых ворот, он с удивлением увидел белый фургон с желто — черной эмблемой службы доставки московского почтамта. Фургон, притормозил не доезжая ворот метра четыре и оттуда в форменном полушубке и с бляхой почтового ведомства выбрался седой мужик и вразвалочку двинулся к воротам.

— Чего надо, здесь проезда нет…Прикрикнул Пух, через окошко, на что незнакомец, махнул рукой.

— Да знаю. я знаю…Мне спросить надо. Приблизился к окошку незнакомец.

Рыло, выглянул на мороз ровно в то мгновение, что бы увидеть как падает Пух с простреленной башкой разбрызгивая кровь и кусочки мозга на белоснежный наст. И он тут же все понял. За ними пришли. Пришли не полицейские или жандармы, те сразу не убивают ….Рыло, часто слышал циркулирующие в каторжной среде слухи, про работавшие на правительство или очень богатых людей — наемные отряды из отставных или действующих военных….Большинство смеялось над такими слухами, но теперь Рыло убедился — что это правда. Чистейшая правда и надо бежать…Бежать куда глаза глядят, бежать прямо сейчас не оглядываясь и моля Бога о заступничестве.

Бросив карабин, отстегнув кобуру с револьвером от пояса и проигнорировав рубильник пожарного ревуна, должного оповестить об опасности и поднять тревогу, Рыло, он же Никифор Самусенко бросился опрометью вдоль забора, скрываясь за сваленными деревянными поддонами. Последнее что он успел увидеть, это как с крыши фургона, открыв люк, через ворота ловко карабкаются люди в белых маскировочных халатах, увешенные оружием.

Штурм, начался одновременно с трех сторон. Основная ударная группа, майора Рыкачева пробилась через ворота, еще две пятерки бойцов по штурмовым лестницами преодолели основательный забор. Следом, на двух фургонах прибыли облаченные в защитные комбинезоны бойцы роты химической защиты 45 особого разведывательного полка.

На руку нападавшим, изучивших план молокозавода с помощью неоднократной и очень подробной аэрофотосъёмки (все таки Разведывательное управление ВВС) сыграло то, что нужные им объекты включая холодильные камеры и общежитие для боевиков, находятся отдельно от основного производства где работали сотни совершенно невинных и честных работяг. Здесь же, был четкий приказ — уничтожить всех. Бесшумное оружие и внезапное нападение быстро сделали свое дело. Несмотря на наличие трех десятков боевиков, застигнутых врасплох сопротивление оказали единицы..

******

— Докладывайте, о потерях, полковник!

— Убит ефрейтор Войтенков, в подвале, в затылок. Не увидел нишу в стене где прятался боевик. Ранено тяжело трое, включая командира взвода старшего лейтенанта Махова и обер-фельдфебеля Прушинского. Легко раненых пятеро…

— Контейнеры?

— Нашли/. В целости и сохранности, нашли. Во фляге со сметаной, как и сообщили агент.

— Сколько убито боевиков?

— Двадцать семь. Всех стащили в здание общежития у некоторых успели откатать пальцы. Изьято полсотни чистых бланков паспортов, почти двести единиц огнестрельного оружия, бомбовая лаборатория.

— Все что можно, особенно бланки паспортов, забирайте с собой полковник. Уходите срочно. И оставляйте поменьше следов.

Газета «Московия» от 27 января 2000 года

«….итогом вопиющего нарушения норм противопожарной безопасности стал чудовищный пожар в здании общежития молокозавода акционерного общества «Дерюгинское молоко» в городе Руза. На данный момент в результате взрыва на складе технических масел и последующий пожар унес жизни двадцати работников. Сейчас городская пожарная часть и эксперты из Госпожарнадзора ГУПО МВД продолжают разбирать руины общежития и прилегающих к нему, складов и пакгаузов.

Владелец завода, Федор Исидорович Дерюгин и управляющий, господин Белинский объявлены во всероссийский розыск, со слов представителей Следственной части Рузского уезда….»

Москва. Рогожская управа. Крутицкие казармы. 29 января 2000 года.

— Это точно лидер Боевого крыла Подполья, неуловимый товарищ Серов?

— Совершенно точно. У меня глаз наметанный. Уверенно заявил Брюс, в упор посмотрев на сидящего напротив него человека.

Человек, в котором можно было узнать военного министра, кивнул головой и взял фотографию который Брюс отложил в сторону из общей стопки.

— Николай Николаевич Ткач. Бывший старший лейтенант из вольноопределяющихся, 18 Вологодского полка 5 пехотной дивизии, командир радиотелефонного взвода, затем заместитель командира роты связи. Отзывы о службе самые положительные, но от военной карьеры отказался. Год отработал на Харьковском почтамте в секторе телеграфной связи, потом пошел в служить полицию. Начинал, в строевом отделе Департамента полиции, потом в отделе связи…В агенты — оперативники перешел уже в звании капитана, сугубо охотником. Служил вместе с Палием, Мартыненко и Дерюгиным. Соответственно, входил в ближний круг будущего министра. Очень близкий.

Задумчиво прочитал Бородин из поднесенного адъютантом, копии личного дела. Помимо копии личного дела, из московского губернского жандармского управления доставили увесистую папку собранных на Ткача, оперативных материалов. Это конечно, было абсолютно незаконно, но шеф московской жандармерии, Иван Дремов, этот мракобес, обскурант и злостный душитель свободы, терпеть не мог ни московский полицейский департамент, ни все МВД, вместе взятое, видя в них первейших конкурентов жандармской монополии на политический сыск. Поэтому, после звонка Чеслава Бьерна, подкрепленного устным распоряжением генерала Толстого из Оперативного бюро, собранное пухлое досье на Ткача, оказалось на столе у военного министра.